Книга Нестандартное обучение, страница 12 – Татьяна Берест

Костян рядом тихо выдыхает, но не вмешивается, только переводит взгляд с Дмитрия на меня.

Дмитрий на секунду отводит глаза, перестраивается, потом снова смотрит в зеркало.

— У тебя не будет времени подумать, — добавляет он. — Потому что в этот момент уже будет поздно.

Его голос не меняется.

Но давит сильнее.

— Всё, что у тебя было, остаётся снаружи, — продолжает он. — Если ты начнёшь это тащить за собой — ты сломаешься.

Он чуть щурится.

— Или сломаешь работу.

Слова повисают в салоне тяжёлым слоем.

Я смотрю в его отражение и в какой-то момент ловлю себя на простой мысли: мне ведь никто ничего не объяснял по-настоящему. Ни тогда, ни сейчас. Всё кусками, намёками, через давление. Но, с другой стороны, а что тут объяснять.

Я выдыхаю тише.

— У меня всё равно ничего нет.

Говорю спокойно. Без вызова. Просто как есть.

Дмитрий ловит это сразу.

Взгляд в зеркале не смягчается — наоборот, чуть сужается. И на губах появляется короткая, холодная ухмылка.

Костян тихо выдыхает рядом, чуть качает головой, поворачивается ко мне.

— Ну и нормально, — говорит он спокойно, без насмешки. — Проще будет.

Я перевожу на него взгляд.

Он чуть пожимает плечом.

— Здесь с этим легче, чем с обратным.

Короткая пауза.

— Когда есть за что держаться — вот тогда начинается хрень.

Я выдыхаю, откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Не сплю — просто убираю лишнее. Так легче слушать.

— Вчерашнюю точку не закрыли, — говорит Костян тише, уже без своей лёгкости. — Поток пошёл дальше.

— Потому что её и не закрывали, — спокойно отвечает Дмитрий. — Сняли верх, остальное оставили.

Я открываю глаза.

— В смысле «верх»?

В зеркале его взгляд цепляет меня сразу.

— Организатора, — коротко. — Того, кто светится. Ниже — цепочка остаётся.

Я хмурюсь.

— Зачем?

Костян отвечает, чуть повернувшись ко мне:

— Потому что если резать всё сразу, ты ничего не узнаешь дальше. А так — смотришь, куда ведёт.

Дмитрий продолжает, не отрываясь от дороги:

— Они не стоят на месте. Сегодня одна квартира, завтра другая. Сегодня один маршрут, завтра меняют.

Он на секунду смотрит в зеркало.

— Людей перегоняют кусками. Не одной группой.

Я медленно выдыхаю.

— То есть…

Слова собираются тяжело.

— Вы их не сразу вытаскиваете?

Костян качает головой.

— Не всегда можем.

Дмитрий добавляет:

— Иногда важнее понять, кто сверху, чем забрать тех, кто уже внутри.

Мне становится холодно.

— И вы просто… смотрите?

Вопрос выходит резче, чем я хотела.

Дмитрий чуть щурится.

— Мы работаем.

Короткая пауза.

— Один из наших сейчас внутри.

Я замираю.

— Внутри — это…

— В цепочке, — обрывает он. — Под чужим именем. На своей роли.

Я смотрю на его отражение.

— И вы… просто ждёте?

Костян выдыхает, проводит рукой по лицу.

— Мы не ждём. Мы держим линию, чтобы его не слили и чтобы выйти выше.

Дмитрий добавляет ровно:

— Если сейчас всё обрушить — он сгорит. И те, кто за ним, уйдут.

Слова ложатся жёстко.

Без оправданий.

Я сжимаю пальцы.

— А те, кого уже… — я запинаюсь, но всё-таки договариваю, — везут?

Костян на секунду закрывает глаза.

Дмитрий отвечает:

— Их заберут. Но в момент, когда это даст результат.

Я отвожу взгляд к окну.

— Это выглядит…

Я не нахожу слова.

Костян тихо:

— Грязно?

Я не отвечаю.

Он кивает.

— Да.

Дмитрий не комментирует.

Только добавляет: