Книга Нестандартное обучение, страница 15 – Татьяна Берест

Сковорода шипит, запах постепенно расползается по комнате.

Он снова ухмыляется, мельком глянув в мою сторону.

— А так — занят делом. И вроде даже польза есть.

Говорит легко, но в этом нет пустоты.

Дмитрий, не вставая, тянется к телефону. Разблокирует, быстро что-то набирает — коротко, точно, без лишних движений. Свет экрана на секунду ложится на лицо, подчёркивая резкость линий. Он читает ответ, уголок губ едва заметно дёргается.

— Макс вышел на контакт, — говорит он спокойно, не отрывая взгляда от экрана. — Теперь он Евгений.

Костян коротко хмыкает, не оборачиваясь от плиты.

— Уже?

— У них быстро, — продолжает Дмитрий. — Его закинули в связку с теми, кто на приёме. Мелкие, но грязные. Без тормозов. Работают жёстко, лишних не держат.

Он откладывает телефон, берёт сигарету, медленно проводит пальцами, как будто проверяет её на вес.

— Проверять будут, — добавляет тише. — Не разговором.

Костян усмехается шире, переворачивает что-то на сковороде.

— Макс это любит, — бросает он. — Дай ему роль — он в неё залезет с головой.

Дмитрий делает затяжку, дым выходит медленно.

— Да, — коротко. — В этом его плюс.

Костян качает головой, уже с улыбкой:

— Тот ещё актёр.

Я молчу, слушаю, ловлю каждое слово, но внутри снова это ощущение — я понимаю, о чём они, но не чувствую, как это выглядит на самом деле.

Дмитрий стряхивает пепел в пепельницу, взгляд скользит по столу и останавливается на мне.

Задерживается.

Чуть дольше, чем нужно.

Уголок губ снова трогает холодная, почти незаметная улыбка.

— А ты, Ника… — голос ниже, спокойнее, — любишь играть?

Я на секунду теряюсь. Не в словах — в том, как он смотрит.

Он улыбается шире.

И от этой улыбки становится не по себе.

Губы расходятся медленно, будто он не спешит, будто знает, что я не отвернусь. Но в лице ничего больше не меняется. Скулы остаются жёсткими, взгляд — тем же. Серые глаза не теплеют, не смягчаются, наоборот — становятся холоднее, глубже, как будто эта улыбка им вообще не принадлежит. Чужая. Неправильная.

От неё не легче.

От неё — мурашки.

Я отвожу взгляд на секунду, потом возвращаю.

— Ну… вообще я плохо вру, — говорю ровно, стараясь не сбиться. — Но буду учиться.

Костян тихо усмехается у плиты, но не вмешивается.

Дмитрий чуть склоняет голову, будто примеряет мои слова.

Улыбка не исчезает.

Он проводит большим пальцем по краю пепельницы, стряхивает пепел коротким движением.

— Придётся, — говорит он тихо.

Смотрит прямо.

— Здесь неважно, умеешь ли ты врать.

Пауза тянется.

— Важно, чтобы тебе верили.

Его взгляд медленно скользит ниже и возвращается обратно.

— А это… — он чуть прищуривается, — совсем другая игра.

Если честно, меня передёргивает. Мысль вспыхивает резкая, почти привычная: будь я при звании — закрыла бы его на пару суток, просто чтобы проверить, как он там будет сидеть с этим своим спокойствием и взглядом.

Я опускаю глаза, делаю вдох, отгоняя это.

Запах еды приходит раньше, чем слова.

Тёплый, насыщенный — курица, овощи, что-то простое, но живое, настоящее. После всего этого напряжения он бьёт неожиданно сильно, будто возвращает в нормальность, которой здесь, по идее, нет.

Костян ставит сковороду на стол, двигается легко, уверенно, как будто это единственное место, где всё действительно просто. Лопаткой быстро распределяет по тарелкам, не заморачиваясь на аккуратность, но и не разбрасывая.