Книга Нестандартное обучение, страница 17 – Татьяна Берест

Я провожу рукой по лицу, сажусь, накидываю штаны и выхожу из комнаты.

Кухня встречает тихим звуком кофемашины.

Он стоит спиной.

Костян.

В спортивных штанах, босиком, плечи открыты — широкие, собранные, без лишней «показной» массы. Не зал, не картинка — рабочее тело. Видно по тому, как он двигается: без зажимов, без лишнего напряжения, всё на автомате, выверено. Спина ровная, лопатки двигаются под кожей, когда он тянется к кружке.

В руке телефон.

Он говорит негромко, но голос меняется — ниже, мягче, тянется, как будто он ленится, но не до конца.

— …да ладно тебе… — усмехается тихо. — Ты же сама вчера не против была…

Пауза.

Он чуть склоняет голову, слушает, пальцами постукивает по столешнице.

— М-м… не сейчас… занят немного… — голос становится ещё ниже, почти ленивый. — Потом посмотрим, как ты там соскучилась.

Короткая усмешка.

— Давай, не накручивай себя… я наберу.

Сбрасывает.

Секунду стоит, не двигаясь, потом разворачивается.

Лицо уже другое. Проще. Свое.

— О, Ника проснулась, — говорит легко, будто ничего не было. — Как ночь?

Я моргаю, будто случайно влезла туда, куда не стоило. Как будто не разговор услышала — кусок чужой, слишком личной жизни.

— Извини… — говорю, чуть тише, чем планировала. — Я так…

Он смотрит секунду, потом коротко усмехается, отмахивается легко, будто это вообще не повод для реакции.

— Ника, — говорит спокойнее, почти мягко, — здесь у тебя будет куда меньше поводов краснеть, чем ты думаешь.

Берёт кружку, делает глоток, не сводя с меня взгляда.

— Поверь, это вообще из самого безобидного.

Вода в душе перестаёт шуметь, и через пару секунд он выходит.

Дмитрий.

Он не вытирается сразу — просто проходит вперёд, будто это не важно. Влажные волосы темнее обычного, пряди прилипли к вискам. Капли скользят по шее, медленно спускаются ниже, цепляются за ключицы, уходят по груди — и он даже не обращает внимания, как будто это естественно.

Взгляд скользит по кухне, цепляет нас.

— Что у вас тут, — говорит он негромко, голос после душа ниже, хриплее.

Костян ухмыляется, отставляет кружку.

— Да вот, Ника подслушала, как я личную жизнь налаживаю.

Бросает на меня быстрый взгляд.

— И теперь, кажется, немного не готова к такому уровню откровенности.

Я невольно моргаю, ощущая, как тепло поднимается выше.

Дмитрий чуть поворачивает голову в мою сторону.

Улыбка у него появляется сбоку, медленно, не до конца.

Взгляд скользит по лицу, задерживается.

— Не вижу, — говорит тихо. — Чтобы ты краснела.

Уголок губ медленно уходит в сторону. Улыбка холодная, почти ленивое искажение, которое не греет — только цепляет.

— Я и не краснела, — говорю ровно. — Просто… сложно так сразу начать жить с чужими людьми.

Дмитрий слушает, не перебивает.

Улыбка не уходит.

Он делает шаг ближе — не резко, но расстояние сокращается так, что это чувствуется сразу. Взгляд не отпускает, цепляется, как будто проверяет, где я дрогну.

— Чужими? — повторяет тихо.

Губы снова чуть ведёт в сторону.

— Ты быстро привыкнешь.

Он наклоняет голову, рассматривая, будто уже делает какие-то выводы.

— Здесь либо перестаёшь делить людей на «своих» и «чужих»… — голос остаётся спокойным, но в нём появляется что-то жёстче, — либо долго не держишься.

Ещё секунда.

Взгляд становится тяжелее.

— Вопрос только в том, к какому варианту ты ближе.