Книга Терновый венец для риага, страница 59 – Юлия Арниева

Вернулись к закату. Солнце уже опускалось за дальний лес, окрасив небо над верхушками елей в густое, тёмное золото. У восточной стены Эдин с помощниками возился с новой балкой, и я остановилась посмотреть. Коннол постоял рядом, потом, ни слова не говоря, стянул плащ, закатал рукава и шагнул к тяжеленному бревну, которое двое мужчин безуспешно пытались вставить в паз.

— Подержать?

Эдин мотнул головой. Коннол взялся, и балка, словно почуяв третью пару рук, встала на место с глухим, увесистым стуком.

— Крепче жми, — буркнул Эдин. — И подай клин, у ноги.

— Этот?

— Длинный, с обтёсанным концом. Ты что, клин от полена не отличишь?

Я стояла поодаль, наблюдая. Рубаха на Конноле промокла от пота, несмотря на холод, прилипла к спине, обтягивая мышцы, которые ходили под тканью, как тугие канаты. А когда он потянулся за следующей балкой, ткань задралась, и я увидела шрамы. Целая карта чужой боли, вырезанная на коже вдоль лопаток и поперёк рёбер. Длинный, узкий рубец тянулся от левого плеча почти до поясницы, белый на загорелой коже. Рядом круглое, вдавленное пятно, след от ожога или наконечника стрелы. Ниже — россыпь коротких параллельных полос, словно кто-то когда-то полосовал его спину с нечеловеческой аккуратностью.

Он обернулся, почуяв мой взгляд, и лицо его на мгновение стало закрытым, жёстким, как ставня, которую захлопнули на засов. Потом одёрнул рубаху и вернул себе обычную невозмутимость.

— Наёмничья жизнь, — бросил он коротко. — Не всё было весело.

Я промолчала. Эти шрамы — запертые комнаты, и ключи от них он отдаст, когда будет готов или не отдаст никогда. Отвернулась первой и пошла к кухне, унося с собой увиденное.

Вечером он пришёл с картой и кувшином, как повелось. Расстелил телячью кожу на столе, придавил край подсвечником и, наливая мне вина, заговорил о деле.

— Дугал просит за следующую партию зерна на треть дороже, жадная его торгашеская душа, и надо решать, платить или искать другого поставщика.

— Платить, — сказала я, отпивая из кружки. — Зима в разгаре, другого поставщика до весны не сыщешь, и Дугал это знает. Но пусть Орм скажет ему вот что: если сейчас он скинет цену до прежней, мы подпишем с ним договор на весь следующий год. Будем брать у него зерно каждый сезон, по средней цене, без торга. Для торговца постоянный покупатель, который платит исправно, дороже одной задранной наценки.

— Привязать его к себе длинным поводком вместо того, чтобы грызться за каждый медяк.

— Именно. Жадный человек, которому пообещали долгую сытую торговлю, уступчивее жадного человека, которого пытаются обобрать прямо сейчас.

Он хмыкнул, откинулся назад и посмотрел на меня с прищуром, который я уже научилась узнавать — наклон головы, пауза, едва заметное движение губ, будто он пробует мои слова на вкус.

— Тебя бы в наёмничий отряд, — пробормотал он, будто размышляя вслух. — Через месяц ты бы командовала, а через два весь юг платил бы тебе дань.

— Я предпочитаю мельницы и коптильни. Меньше крови, больше толку.

— Это ты так думаешь, потому что ещё не видела, как наёмные капитаны грызутся за жалованье. Крови там столько же, просто она на бумаге.

Разговор перетёк к мельнице, которую Кормак и Фергал обещались начать ладить, как только земля чуть оттает, потом к рыбакам, которым нужны новые сети, потом к Эдину, который просил железа на скобы для конюшенных ворот. Обычные дела, от которых по комнате разливалось тепло, какое бывает, когда двое людей думают в одну сторону и не тратят сил на то, чтобы перетягивать друг друга.