Книга Новогодняя ночь для ледяного генерала, страница 18 – Кайра Бардо

И я помогал. Был опорой, держал заслонку, пока она обустраивала наш общий угол.

«Наш?»

Когда я начал думать об этом пространстве как о нашем?

Я не знал. Но мне нравилось.

Женя вышла из замка, пробралась сквозь сугробы к лесу. Снег был глубокий, проваливалась по колено, но идти можно. Метель закончилась, оставив после себя тишину и белое покрывало.

Она набрала лапника. Пушистые ветки елей, которые можно разложить под спальником, сделать постель мягче. Охапка за охапкой, таскала в нишу, пока не набрала достаточно. Потом дрова. Сухие ветки, обломки стволов. Собирала всё, что горит, складывала рядом с жаровней.

В лесу нашла куст с ягодами, похожими на шиповник. Мелкие, красные, чуть подмороженные. Женя не была уверена, съедобные ли, но на вкус кисло-сладкие, не горчили. Собрала горсть, засунула в карман.

Вернулась в замок уже под вечер. Руки озябли, щёки горели от мороза, но настроение было приподнятым. Есть лапник, дрова и ягоды, не пир, конечно, но лучше, чем ничего.

Теперь огонь.

Она видела ролики выживальщиков в интернете, которые разжигали огонь трением. Палочка, дощечка, быстрые движения. Просто, если знаешь как.

Женя взяла сухую ветку, заточила край о камень. Нашла плоский обломок дерева, сделала в нём углубление. Положила в углубление сухую траву, мох.

Вставила палочку, зажала между ладонями, начала тереть.

Вниз, вверх, быстрее, быстрее. Ладони горели, пальцы немели, но ничего не происходило.

Она остановилась, передохнула. Попробовала снова.

Потом еще раз.

И опять.

Прошел час, еще один. Руки дрожали от усталости, плечи ныли. Женя рычала сквозь зубы, отказываясь сдаваться.

— Гори, чёрт возьми... гори!

Дым.

Тоненькая струйка поднялась из углубления в дереве. Женя замерла, боясь даже моргнуть, словно один неосторожный взгляд мог спугнуть это робкое чудо. Она склонилась ниже, почти касаясь носом щепок, и осторожно, мягко подула. Дым сгустился, полыхнул крошечной оранжевой точкой, уголек ожил.

— Да! Да, вот так! Хороший мой, давай!

Пламя взвилось, сначала робкое, как лепесток, но потом жадно лизнуло подставленный сухой мох. Женя бережно, дрожащими от напряжения руками, перенесла этот драгоценный комочек жизни в жаровню. Подложила сухую траву, тонкие веточки, заслоняя их ладонями.

Огонь занялся, весело затрещал, перепрыгивая на щепки покрупнее.

Женя отпрянула, глядя на пляшущие языки пламени, и вдруг вскочила на ноги. Восторг, чистый и безумный, ударил в голову, как шампанское.

— У меня получилось! Ты видел?! Получилось!

Эмоции переполняли её, требовали выхода. Одной ей было слишком много этой радости. Женя крутанулась на пятках и, поддавшись неудержимому порыву, кинулась к единственному свидетелю своего триумфа.

Она обхватила статую за талию, крепко, всем телом впечатываясь в жесткий бок, прижалась горячей щекой к ледяной груди, ощущая сквозь куртку твердость его торса.

— Спасибо! — выдохнула она, задрав голову. В свете костра его лицо казалось не таким суровым, тени плясали на скулах, создавая иллюзию улыбки. — Спасибо, что поддерживал. Я одна бы просто сдохла тут от страха.

Она приподнялась на цыпочки, потянулась вверх и, зажмурившись, звонко чмокнула его в холодную каменную щеку.

— Ты лучший в мире, генерал!

Губы обожгло холодом, но это было приятно. Женя рассмеялась, отстраняясь. Её смех, звонкий и живой, эхом отразился от древних стен, пугая вековую тишину. Она хлопнула статую по плечу и вернулась к огню.