Книга Новогодняя ночь для ледяного генерала, страница 17 – Кайра Бардо

Но всё, что у меня было теперь, это возможность слушать. И смотреть, как она собирается, застёгивает свою странную яркую одежду, надевает перчатки и направляется к выходу из ниши.

* * *

Женя вышла в основной зал и остановилась.

При свете дня разрушения выглядели ещё более масштабными. Крыша провалилась в нескольких местах, балки торчали обломками. Глубокий снег лежал сугробами вдоль стен. В центре зала виднелись остатки чего-то похожего на трон. Возвышение было разбито, ступени растрескались, от самого седалища остались лишь обломки позолоты и груда камней.

Справа, у стены, лежали обломки мебели. Поломанные и истлевшие столы и стулья. Рядом черепки посуды, почерневшие от времени. Единственным нетронутым предметом оказалась металлическая жаровня, большая, на витых ножках. Она также потемнела, покрылась ржавчиной, но была цела.

Тяжеленная.

Женя попробовала сдвинуть, схватившись за край. Металл не поддался. Она упёрлась ногами, потянула изо всех сил. Жаровня скрипнула, сдвинулась на пару сантиметров.

— Ну же... давай...

Ещё рывок. Жаровня поехала по полу с противным скрежетом. Женя вцепилась в неё мёртвой хваткой, потащила к нише. Шаг, ещё шаг. Руки горели, спина напряглась, но она не отпускала. Наконец втащила жаровню в угол, рухнула рядом, тяжело дыша.

— Фух... получилось.

Она вытерла пот со лба, посмотрела на свою добычу. Не похоже на декорацию. Металл толстый, основательный. Ножки искусно выкованы, узоры вьются по краю. Дорогая вещь.

Откуда здесь такое?

Женя покачала головой. Не важно. Главное, что теперь есть, где развести огонь. В жаровне, а не на голом полу. Так будет безопаснее.

Она вернулась в зал, поискала ещё что-нибудь полезное. Нашла остатки двери, сорванной с петель, валяющиеся в углу. Некоторые доски были ещё достаточно крепкие, не прогнили полностью. Можно использовать их как заслонку, прикрыть вход в нишу. Отапливать открытое настежь пространство бессмысленно, весь тёплый воздух улетит.

Она стала перетаскивать доски одну за другой к нише. Тяжело, неудобно, дерево цеплялось за камни. Наконец доволокла, составила их к стене рядом со статуей.

Доски накренились, начали падать. Женя подскочила, поймала, упёрла одним концом в пол, другим в плечо статуи.

— Подержи, пожалуйста.

Доски встали наискосок, опираясь на ледяное плечо. Достаточно устойчиво. Женя отошла, проверила – держатся.

Она улыбнулась, похлопала Амарилла по руке.

— Спасибо, красавчик. Ты хороший помощник.

* * *

Шок прошёл волной.

Она использовала меня, как опору. Прислонила доски к моему плечу, попросила подержать, будто я живой человек, способный выполнить просьбу.

Фамильярность была оглушающей.

Двести лет службы, уважения, поклонов, обращений "милорд", "генерал", "ваше превосходительство". Люди кланялись, отступали, боялись смотреть в глаза. Придворные дамы пытались соблазнить, но даже они сохраняли дистанцию, играли в игру почтения.

А эта девушка... похлопала меня по руке, как старого друга или верного коня. Как что-то само собой разумеющееся.

Я должен был возмутиться, оскорбиться. Презрение должно было вскипеть, как в старые времена, когда какой-нибудь наглец забывал о протоколе.

Но вместо этого...

Внутри было только странное, непонятное чувство нужности. Она просила моей помощи. Просто подержать доску, будто это естественно, будто я действительно могу помочь.