Книга Новогодняя ночь для ледяного генерала, страница 3 – Кайра Бардо

— Можете снять?

Он покачал головой.

— Проклятие вплетено в саму вашу сущность, генерал. Оно не лежит на поверхности, как чары или иллюзия. Оно стало частью вас. Единственный способ разрушить его — выполнить условие.

Я смотрел в окно его башни на город внизу. Люди суетились по своим делам, торговали, смеялись, жили своими короткими, бессмысленными жизнями. Влюблялись, страдали, умирали.

— Испытать страсть, — повторил я её слова. — Воспылать огнём, как она выразилась.

— Полагаю, именно так.

— Абсурд.

Верманд вздохнул.

— Возможно. Но проклятие реально, милорд. И через год...

— Я стану льдом. Да, я слышал.

Старик выглядел встревоженным, почти жалким в своей беспомощности. Он не мог помочь, и мы оба это знали.

* * *

Первый месяц я игнорировал проклятие.

Продолжал тренироваться с войсками, планировать оборону северных границ, выполнять обязанности генерала. Холод оставался на месте, лёгким дискомфортом, который можно было забыть, если сосредоточиться на чём-то другом.

Придворные женщины, конечно, восприняли проклятие как вызов. Внезапно я стал ещё более желанным. Теперь они могли убедить себя, что пытаются спасти меня, а не просто удовлетворить любопытство.

Леди Кассандра, младшая дочь герцога Халлбйорна, подошла ко мне в библиотеке. Молодая, румяная, с золотистыми кудрями и невинными глазами.

— Генерал, — она присела в реверансе, слишком глубоком, открывая вид на грудь. — Я слышала о вашем... несчастье. Позвольте помочь вам.

Я перевернул страницу трактата о фортификационных сооружениях.

— Благодарю, леди Кассандра. Помощь не требуется.

Она приблизилась, положила руку на мою. Её пальцы были тёплыми, мягкими.

— Но вы же понимаете, что произойдёт, если... Вам нужно кого-то полюбить. Или хотя бы... возжелать.

Я посмотрел на её руку, потом на её лицо. Она улыбалась, но в глазах читался расчёт. Такая честь — стать той, кто разрушил проклятие непобедимого генерала.

— Желание, — повторил я, — это не то, что можно вызвать по команде, леди Кассандра. Тем более к тому, кого не знаешь.

— Мы можем познакомиться ближе...

Я убрал руку.

— Нет.

Она ушла обиженной. Через день пришла графиня Элеонора, вдова, известная своими любовными похождениями. Потом баронесса Изольда. Потом ещё кто-то, я перестал запоминать имена.

Все они предлагали одно и то же — своё тело, свою страсть, своё внимание. Будто проблема была в отсутствии возможностей, а не в моём принципиальном отвращении к подобным слабостям.

Я отвергал их всех.

Через два месяца холод усилился. Теперь он был не просто ощущением — кончики пальцев левой руки стали бледными, почти прозрачными. Когда я сжимал кулак, сквозь кожу проступали кристаллы льда.

Верманд осмотрел руку, нахмурился.

— Процесс начался, милорд. Проклятие медленно превращает вашу плоть.

— Сколько времени?

— Трудно сказать. Возможно, оно ускорится ближе к концу срока. Или будет идти равномерно. Я не знаю.

Я смотрел на свою руку. Пальцы двигались нормально, но выглядели мертвыми. Инородными.

— Есть другой вариант, — сказал Верманд тихо. — Вы можете попытаться... заставить себя. Выбрать кого-то и...

— Нет.

— Но, милорд...

— Я не унижу себя до имитации чувств ради спасения жизни. — Слова прозвучали резче, чем я намеревался. — Если проклятие требует настоящей страсти, притворство не сработает. А настоящую я не могу испытать по приказу.