Книга Последний круиз писателя, страница 47 – Пьерджорджо Пуликси

Он был здесь не ради комфорта. Он остановился на пороге библиотеки и скользнул взглядом за приоткрытую дверь. Комната была погружена в сакральную тишину. Он толкнул дверь, заметив, что та еле скрипнула. Внутри воздух пах старинной бумагой и ценными породами дерева. Вдоль стен стояли шкафы красного дерева, полные книг в дорогих переплетах. Он подошел к письменному столу черного дерева в центре и провел по его поверхности пальцами в перчатках. Великолепный стол, искусно инкрустированный, прекрасно подходил для писателя в поиске вдохновения, но и для других целей тоже.

Он зажег одну из масляных ламп и наблюдал, как пляшет пламя, отбрасывая длинные дрожащие тени на персидские ковры, покрывающие паркет. Эти ковры были интересной деталью: мягкие, толстые, приглушающие каждый шаг. Идеальные пособники в том, что он задумал.

Он внимательно изучил все углы читального зала: ему необходимо было оценить каждую слепую зону и каждый путь к отступлению. План был прост, почти элегантен в своем совершенстве. Нужно было только решить, которая из ночей станет лучшей. Первая или вторая. Это зависело от того, насколько Аристид Галеаццо будет верен своим привычкам. Но в том, что он будет им верен, можно не сомневаться: этот человек был предсказуем, как лунные циклы.

Несколько минут он потратил на то, чтобы обойти комнату, запоминая каждую деталь. Сколько шагов от библиотеки до каюты? Сколько времени нужно, чтобы вернуться, не вызвав подозрений? Кого он мог бы встретить по пути?

Важные вопросы, требующие точных ответов.

На мгновение он остановился перед ограждением палубы. Перед ним простиралось море — огромное, темное, бездонное. Он достал из кармана клубничную карамельку, медленно развернул ее и подождал, пока она растает у него на языке: ее сладость контрастировала с горечью его мыслей. Он подумал, что ему понадобятся парик, перчатки и, возможно, латексная маска, такая, как в кино, способная обмануть любого. В темноте ни один свидетель не сможет разглядеть его черт.

«Да, должно сработать», — сказал он себе.

Аристиду не суждено завершить свой роман.

Не суждено довести историю до конца. Его персонаж переживет своего создателя.

И кое-кому, конечно, это очень выгодно.

Даже много кому это выгодно, и это еще лучше спутает все карты.

Пока он смотрел на черное море, в его глазах горел огонь предвкушения идеального преступления.

Затем краем глаза он заметил вдалеке фигуру Галеаццо, медленно приближавшегося к палубе, и исчез в темноте.

Жиза, Камилла и брат Раймондо растерянно бродили по залу для встреч в книжном магазине, как будто оказались здесь впервые. В некотором смысле так оно и было: прошли месяцы с момента их последней встречи, которая навсегда определила судьбу клуба.

Марцио, почувствовав их неловкость, постарался разрядить обстановку:

— Клянусь вам, это не западня. Никто не явится арестовывать вас, даже если — положа руку на сердце — вы этого заслуживаете.

— Кто бы говорил, — парировала Жиза, усаживаясь в любимое кресло. — Если бы Стиг Ларссон^[28] был знаком с тобой, он назвал бы свой первый роман «Люди, которые ненавидят весь мир».

— Сурово, но справедливо, — ответил книготорговец.

— Выглядишь ты отвратительно, — заявила девушка-гот, как всегда щедрая на комплименты.