Книга Последний круиз писателя, страница 80 – Пьерджорджо Пуликси

Еще один электрический разряд, казалось, сотряс ее тело.

— Обнаружив, что все эти годы вы скрывали от него правду, Аристид попросил Марину, женщину, которую тайно любил, встретиться с ним. Должно быть, он был просто в ужасе от того, как вы с ним поступили, Елена, потому что, видите ли…

Карузо передал книготорговцу свой сотовый, на экране был открыт акт о доверительном управлении.

Марцио показал его женщине, пояснив:

— Аристид обратился к адвокатам и нотариусам, специализирующимся на делах о праве наследования, и создал доверительный траст для своей любовницы. Он оставил ей все. Абсолютно все.

Елена Сабина покраснела еще сильнее.

— Я пока не готов сказать, вы ли его убили, Елена. Но если вы это сделали, то спилили сук, на котором сидели. Потому что, сами того не зная, передали все имущество своего мужа в руки его любовницы. Насмешка судьбы, а?

Женщина обессиленно откинулась на стул.

— Вы убили Аристида Галеаццо? — напирал Карузо.

— Нет, — выдохнула она.

— Хотя все убеждает нас в обратном, — обвинил ее инспектор.

— Я клянусь вам, нет. Это была не я!

— Посмотрим, синьора. Посмотрим… — сказал полицейский, поднимаясь и складывая документы в папку.

Монтекристо остался сидеть.

— Последний вопрос. И я рекомендую вам ответить на него честно, если вы действительно не причастны к этому преступлению. Вы пили вчера бордо, которое принес Польпичелла?

Карузо остановился и внимательно посмотрел на женщину.

— Нет, — ответила Елена Сабина.

— Почему?

Вдова, до сих пор пребывающая в смятении, не смогла сформулировать сколько-нибудь разумный ответ и бормотала что-то невнятное.

— Этого мне достаточно, — сказал Марцио, в свою очередь поднимаясь.

Инспектор подал знак одному из людей капитана Васто, который наблюдал за ними из угла зала. Полицейский предупредил его перед началом допроса.

— Отведи синьору в ее каюту, пожалуйста, и закройся там вместе с ней, — приказал он. — И не открывай никому, кроме меня, понятно?

Мужчина кивнул и помог женщине подняться. За несколько минут Елена Сабина, казалось, постарела на несколько лет, и ему пришлось поддерживать ее, чтобы она не упала.

— Это была не я… — снова пробормотала она, прежде чем уйти.

— Что скажешь? — спросил Карузо, когда они остались одни.

— Теперь ты понимаешь, почему я не женат? — парировал книготорговец.

— Ты не женат, потому что у тебя характер — дерьмо, извини за мой французский.

— Нет. «Семья — королева всех неврозов», как говорит Пьер Леметр^[34].

— Кто это? Футболист?

— Карузо, иди ты в зад, — оборвал его Монтекристо, направляясь к ресторану.

Полицейский усмехнулся и отправился следом за ним, морально готовясь к следующему допросу.

Марцио Монтекристо наблюдал за тем, как Мишель Анастазиа вошел в кафе судна «Мизанабим» с видом человека, привыкшего командовать, даже когда все идет кувырком. Изысканный пятидесятилетний мужчина медленным продуманным движением сел за отдельный столик, словно всем видом хотел показать свое недовольство, не прибегая к словам.

Бар казался копией старинного парижского заведения. Он освещался латунными лампами с шелковыми абажурами в крапинку. Деревянные стены цвета состаренного черного дерева были украшены зеркалами, помутневшими от времени, и картинами в тусклых позолоченных рамах. Тут и там висели мятые плакаты со старых выставок и портреты музыкантов и актеров, давно преданных забвению. Занавески из бордового бархата обрамляли отделанные медью иллюминаторы, а маленькие резные деревянные столики были как попало расставлены между видавших виды диванов, обитых малиновым бархатом. Фоном звучал хриплый граммофон, из которого доносились ноты блюза, популярного в первые годы прошлого века. Мисс Марпл и Пуаро, казалось, одобрили музыкальный выбор: пройдя по пурпурному ковру, они запрыгнули на кресло, стоявшее рядом с аппаратом, и свернулись там калачиком, согревая друг друга.