Книга Книжный клуб «Детективы по вторникам», страница 42 – Пьерджорджо Пуликси

В тот вечер перед последним ночным рейсом женщина выбрала «Дети не вернутся» Мэри Хиггинс Кларк, классический полицейский детектив. Убийца заметил на задней стороне обложки наклейку библиотеки аэропорта, которая уже закрылась. Наверное, женщина взяла книгу, как только вернулась в Кальяри несколько дней назад. Теперь она снова улетала в Милан. И он с ней. На борту мужчина занял свое место в трех рядах от жертвы. В отличие от нее он не взял один из своих любимых романов: как обычно, перед каждым убийством он читал кое-что другое. Мужчина достал книгу из небольшой кожаной сумки. Не книгу – тетрадь, на вид потрепанную и поблекшую от частого использования. На самом деле это был дневник. Слова на страницах были написаны стремительно, в припадке гнева от желания освободиться от собственных демонов и чувства вины, в попытке найти хоть какое-то оправдание, которое, впрочем, сам дневник дать не мог. Почерк был нервным, лихорадочным, многие слова были подчеркнуты несколько раз. А еще здесь было несколько жутких рисунков. Казалось, эти кошмары родились в больном воображении, расколотом и безнадежно поврежденном.

Убийца пролистал дневник. Он прочитал его сотню раз. Чернила, словно яд, отравляли душу: в каком-то смысле они сделали его таким, каким он стал. Стоило ему увидеть эти слова, как фразы в голове превращались в жестокие образы, крики, мольбу, жестокий смех и кровь. Особенно кровь. Мужчина прочитал несколько строк наугад и почувствовал, как отрава потекла по венам. Закрыл глаза и вкусил эту боль, которая через несколько секунд превратилась в ярость и желание убивать.

Всего нескольких строк было достаточно, чтобы пробудить самые дикие инстинкты.

Убийца закрыл дневник, осторожно убрал его в сумку и бросил взгляд на жертву, увлеченную чтением.

Карузо и Димазе знали, что вызов в прокуратуру вечером и не при исполнении сулил лишь одно – проблемы.

— Думаешь, она устроит нам взбучку за то, что мы привлекли Марцио? – спросила Анджела. Стук ее каблуков эхом разносился по пустому коридору.

— Она что, телепат? – возразил Карузо. – Как она могла так быстро узнать?

— Тогда она точно снимет нас с дела, – расстроенно заключила суперинтендант.

— Сколько оптимизма, Димазе. Не переживай… Даже если и так, она только окажет нам услугу.

— Не притворяйся, Флавио. Я знаю, что это расследование не дает тебе покоя и ты не хочешь так легко сдаваться.

— Да, ты права… Ненавижу, когда меня выставляют болваном. А этот мерзавец, кем бы он ни был, именно это и делает… Ну что, готова?

Анджела кивнула, и Карузо постучал в дверь кабинета заместительницы прокурора.

— Входите, – откликнулась Д’Амброзио.

Комната выглядела как все бюрократические кабинеты. Деревянные панели на стенах увешаны вымпелами полиции, календарями корпуса карабинеров, фотографиями президента республики и разных министров, а еще личными наградами, подтверждающими профессионализм заместительницы прокурора. Стол завален папками и документами. В этом царстве серьезности и профессиональной выдержки выделялась фотография плачущей женщины, которая пила виски прямо из бутылки. Подпись ниже гласила: «ОДНАЖДЫ КТО-ТО ВОЙДЕТ В ТВОЮ ЖИЗНЬ – И ТЫ ПОЙМЕШЬ, КАК ХОРОШО ЖИЛА ДО ЭТОГО ДНЯ».

«Типичный юмор копов», – подумал Карузо, усмехнувшись. Он знал, что этот постер Тициане подарила Джулия Рива, его бывшая напарница, которой, как и Д’Амброзио, не везло с мужчинами.