Книга Три письма в Хокуто, страница 101 – Анни Юдзуль

Бенни шагнула вперед: приближаясь, она слышала аромат альдегидового одеколона. Кожа на шее Уайтблада немного провисла; Бенни видела короткую черную щетину, где уже пробивались первые ростки седины.

Уайтблад потянул за ручку и пропустил ее.

Бенни не знала, как ей удалось не заметить подобного помещения. За длинным коридором, не имевшим никакой логики для здания, которое она видела снаружи, начались очередные дверные парады. Потолок постепенно становился все ниже; все меньше света оставалось в отдаленных уголках. Когда Уайтблад остановился, Бенни едва не влетела в него носом.

— Прошу, – сказал он и, повернув в замке ключ, открыл дверь.

Бенни ступила в оббитое металлом помещение. Оно было узким и имело длинное зеркальное покрытие по боковой стене. Над низким столом раскачивалась такая же лампочка, какие она видела наверху.

За столом сидел человек: он не был рослым или крепким. Хотя он сидел, Бенни понимала, что он ниже нее. Прямо за кружевами, у запястий, виднелись наручники. Его отрешенное лицо с разделенной губой вызвало в ней приступ отвращения, но и эта волна быстро схлынула. Бенни хотела его ненавидеть, но правда была другой – еще до того, как ей удалось его увидеть, ее злость улетучилась, исчезла полностью, оставляя послевкусие бессмысленности происходящего.

— Ты…

— Они называют его «Овечка». – Уайтблад прошел к зеркальной стене. На низком столике, откуда доносился запах крепкого кофе, он подобрал папку. – Объект № 0316.

— Они называют меня Овечка, потому что меня зовут Овечка. А почему тебя называют Уайтбладом? – Овечка не поднял глаз. Его голос был холодным – отлично гармонировал с этим безликим местом.

— Ты убил Киона? – выпалила Бенни.

Уайтблад коротко взглянул на нее.

Овечка поднял голову. Слегка прищурился; нижние веки дрожали, а за ними разливалось хмурое серое небо. Бенни завороженно замерла.

— Ты его любила. Прости. Но он очень упорствовал, и я должен был защитить своих.

— Если они «свои» для тебя, – вмешался Уайтблад, – то почему ты не с ними?

— Весь мир сплетен из дорог, некогда начатых первыми шагами, а все, что начато, имеет свой конец. Люди уходят, узы рвутся, распадаются и гибнут целые империи. Твоя жизнь тоже оборвется – быстрее, чем ты думаешь. Значит ли это, что не стоило и рождаться?

Бенни перевела удивленный взгляд на Уайтблада. Тот сохранял невозмутимый вид, несмотря на водоворот немых вопросов, которые кружились вокруг него. Он не задавал их – выжидал, как решила Бенни.

— Если они больше не «свои», может, ты можешь подсказать нам их местоположение?

Овечка перевел взгляд на Бенни. Пронзительный, он пригвоздил ее к месту. Кровь прилила к щекам. Зубы застучали.

— Я могу подсказать вам их местоположение, – ответил он.

Уайтблад оперся на стол и улыбнулся хорошо знакомой Бенни улыбкой добряка.

— И подскажешь?

— В этом нет смысла. Вы ведь следите за ней. – Овечка пожал плечами. – Считаете, что это она сдаст их. Ты задаешь мне вопросы, на которые знаешь ответ – или в ответах на которые не нуждаешься. Не могу понять, зачем ты так делаешь.

Уайтблад рассеянно кивнул и не стал отвечать. Бенни нахмурилась, силясь понять, что за игра здесь происходит. Оба участника знали правила, это чувствовалось в их уверенно прямых спинах и расслабленных линиях ртов. Одна Бенни отставала. С этим пора было кончать.