Книга Три письма в Хокуто, страница 99 – Анни Юдзуль

Ах, японцы! В этой чудесной стране, где ей пришлось привыкать к ужасающе дорогой говядине, праворульным машинам и невероятно бодрым старикам, пробегающим десятки километров по горам еще к обеду, была еще одна чудесная особенность.

Здесь почти не встречалось воровства. Забытые вещи оставались дожидаться владельца там, где были забыты, – или сдавались напрямую в полицию. Никто не угонял велосипеды и не таскал тайком шоколадки из супермаркетов. Жители города N предпринимали чудовищно мало предосторожностей от этой напасти.

Даже здесь.

Система безопасности была потрясающей – лучшей из тех, что Бенни приходилось видеть, – и все же она не выдержала проверки на прочность из-за слабых замков на шкафчиках сотрудников.

Бенни не была японкой и не воспитывалась в подобной культуре; она гоняла на байках с будущими бандитами, когда ей не было и четырнадцати. О, она была той еще занозой в заднице! Иначе зачем отцу передавать ее в военное училище, верно?

Бенни накинула свистнутый халат. Он тесно сел по спине и жал в плечах, но выбирать не приходилось – его хозяйка была больше остальных похожа на нее. Раз уж она решилась выдавать себя за другого человека, пришлось подготовиться.

Бенни залихватски распахнула халат и сунула руки в карманы. Следующий пропускной пункт ждал ее в конце коридора, перед дверью с матовым ребристым стеклом. Бенни пробралась как можно тише мимо прикрытых дверей и выпрямилась в полный рост перед тем, как подойти к проходной.

— Добрый день. – Она показательно подавила зевок и прижала пропуск прямо к стеклу. С фотографии смотрела англичанка с широким лицом и короткими волосами. Белый круг света от фонарика прошелся по всему ее телу и остановился на лице. Бенни скукожила его так сильно, как смогла.

— Мисс Уоррент? – Мужчина, что смотрел на нее, был немолодым; на носу красовались роговые очки с толстыми линзами. – Сменили прическу?

— А, волосы отрасли, – беспечно бросила Бенни. – Только успевай отстригать.

— Повезло, – со вздохом ответил мужчина: его зачесанные набок волосы плохо прикрывали добротную лысину. – Проходите.

Магнитный замок пикнул, и дверь легко отошла от косяка. Напоследок Бенни бросила взгляд на человека за стеклом. Он взял в руки свернутую вдвое газету и карандаш. Совесть уколола ее – она решила постараться и доставить этому господину как можно меньше проблем.

Что ж, теперь, когда два пункта остались позади, ей оставалось только найти нужный кабинет. В широком пространстве, куда Бенни теперь попала, было гораздо светлее. Будто правительство выдавало норму света на этаж и девяносто процентов запихнули прямо сюда, оставив коридоры прозябать в темноте.

За дверями были еще двери: Бенни двигалась быстро, как кошка, скользя от одной к другой. Архивы, архивы, архивы. Кладовка. Снова архивы.

Ее встречали пустые кружки засохшего кофе. Понурая герань в напольных горшках. Обстановка менялась незначительно: вот лампа справа, вот лампа слева. Вот сменные серые туфли притулились к ножке стула. Стопки разной высоты походили на басы с экранчика музыкального центра.

Круглые ручки были затерты. На одной из них облупилась позолота. Ну что за небрежность!

В какой-то момент Бенни ощутила себя достаточно смело, чтобы беспрепятственно дергать все ручки подряд – кабинеты все равно пустовали! Ближайшие шкафы короткими очерками сообщали ей, что хранится в очередных крошечных ящичках. Их были тысячи. Время беспощадно уходило: она скользила глазами по иероглифам, ища знакомые «фу» и «соу»^[16].