Онлайн книга «Агент: Ошибка 1999»
|
Повтор объекта. Случайность 12% Антон свернул в толпу. Через день, на Комсомольской, — третий раз. Ближе. Снег скрипел под чужими ботинками за спиной, в такт его шагам. Не оборачивался. Правило номер один. Ушёл через переход, сменил линию. Агент помогал. Как мог. налево. Двор. Ждать. Метро. Кольцевая. Стой. Идти. нет. Телеграфный режим: одно слово, два, три. Каждое стоило телу энергии, которой не было. Иногда Агент был прав, и Антон сворачивал за угол за секунду до того, как из-за другого угла выходил мужик в кожанке. Иногда нет. Восьмого декабря — подземный переход на Лубянке: существовал, но закрыт на ремонт. Антон упёрся в решётку с замком и развернулся. Девятого — арка во дворе, заваренная стальным листом. Десятого — станция метро «Трубная», пустой участок земли за забором. Камеры, которых нет. Переходы, которые построят. Здания, которые перестроят. Антон платил коленями, временем, адреналином. Три следа за спиной. Три разные причины. Кожанка — похоже, Михалычевы. Уже дважды подтверждённая, один раз, видимо, пропущенная. Банк — цепочка к Серёге: служебный файл, след в логах доступа, от терминала к модемному входу, от него к Фидо-узлу, от узла — к Антону. Третий он называл только мысленно: ФСБ. Не потому что знал. Потому что после АТС, чужих гейтов, диспетчерских входов и маршрутов, которые он перенаправлял собственными пальцами, любое спокойное лицо у стены превращалось в это слово. Они могли не знать друг о друге. Пока. Примерно седьмого декабря пришёл ещё один операторский промпт. Агент перевёл — телеграфная компрессия: Оператор. найти агента. Задержка критична Антон: «Он что, меня ищет?» нет. Ищет не тебя. Своего «агента». не различает По прошлым промптам Антон представлял этого «агента» там, куда входят по пропускам и говорят через закрытую связь. Не знал — фидошник с тремором, в чужом подъезде, пятнадцать рублей в кармане. Десятого декабря — ещё один. Агент перевёл: Оператор. Раздражён. Цитата: "ПОЧЕМУ АГЕ□Т □Е ВЫПОЛ□ЯЕТ БАЗОВЫЕ ФУ□КЦИИ." Антон сидел в пустом подъезде на Сретенке и сказал вслух, тихо, в стену: «Он не знает. Правда не знает, что его “агент” прячется в чужих подъездах и ест хлеб с маргарином.» До сих пор Антон представлял Оператора — кем? Холодным профессионалом. Политтехнологом. Стратегом. Человеком за столом в чистой комнате, с экранами, с данными, с планом и бюджетом. Кем-то вроде Михалыча, только умнее и дальше. Кем-то, кто знает, что делает. Теперь — трещина. Оператор был раздражён. Не зол, раздражён. Разница: злость — когда знаешь причину и хочешь наказать. Раздражение — когда не знаешь и хочешь, чтобы просто заработало. Антон узнал этот тон. Слышал от десятков клиентов в типографии. «Почему не печатает? Вчера печатало!» Тот самый голос. Та самая интонация. Человек, который поставил программу, не прочитал инструкцию, и теперь орёт на техподдержку. Оператор не знал, что его «агент» прячется в чужом подъезде с пятнадцатью рублями в кармане. Знал только, что Агент не отвечает. Двенадцатое декабря. Вагон метро, синяя линия, после побега из подъезда с призрачным пожарным выходом. Антон сидел, руки на коленях. Руки тряслись — тремор стал постоянным, не проходил даже в покое, жил в пальцах как фоновый процесс. Колено болело — ударил на лестнице, бетон, угол ступеньки. Не сломано — ушиб, хромать будет дня два. |