Книга Агент: Ошибка 1999, страница 131 – Денис Вафин

Рядом женщина с пакетами. Новогодние: мишура торчала из одного, мандарины в сетке из другого. Запах мандаринов дошёл до Антона, тонкий, сладкий, зимний. Декабрь. Скоро Новый год. На каждом столбе — предвыборные плакаты: «Единство» с медведем, «ОВР», «КПРФ» с красными буквами, «Яблоко» — всё это было фоном, как реклама в метро, которую перестаёшь замечать через неделю. Москва готовилась к двум событиям одновременно: к выборам и к Новому году. Антон не готовился ни к чему. Смотрел на мандарины. Это была единственная мысль, на которую хватало сил.

Ресурс носителя: критический. Тело выдержит: два-три операторских промпта

Два-три. Потом оно не выдержит. Или оборвётся канал. И что тогда? Тишина? Стирание? Антон не спрашивал. Боялся ответа. Ещё два-три операторских промпта — и тот, кто управлял Агентом в его голове, или замолчит навсегда, или нажмёт кнопку, после которой всё сотрётся. Антон не знал, что страшнее.

Четырнадцатое декабря. Ночь. Подъезд на Бауманской. Пятиэтажка, кирпичная, старая. Между вторым и третьим этажом площадка с окном, за окном фонарь, жёлтый свет на стене. Антон сидел на ступеньке, спиной к стене, ноги вытянуты. Пятнадцать рублей в кармане и один билет на метро. От четырёхсот двадцати долларов остались пять долларовых двадцаток в подкладке и одна отдельная, под стелькой правого кроссовка, совсем последняя. Сотню он отдал Кате на перроне. Остальное за эти дни дожрали метро, электрички, кофе, хлеб и обмен по плохому курсу. Последнюю двадцатку, которую разрешил себе тронуть, поменял вчера. Осталось — мелочь.

Ноги гудели. Мышцы болели той болью, которая бывает после многочасовой ходьбы: тупая, ноющая, как зубная боль, только в ногах. Руки тряслись. Фоновый тремор, постоянный, ровный, как помеха на экране. Не останавливался ни в покое, ни в движении. Утром — поскользнулся на льду, упал на руку, из носа пошла кровь. Не сразу — через минуту. Потом текла три минуты, Антон сидел на скамейке у подъезда и запрокидывал голову, и снег падал на лицо, и кровь стекала по верхней губе, и прохожая посмотрела и прошла мимо. Тело сдавало. Три месяца нейрохимического давления — адреналин, кортизол, транс, бессонница — и десять дней бегства поверх. Тело стало старым компьютером на двоих: человек и программа. Оба жрали ресурсы, которых не хватало ни одному.

Накануне, тринадцатого, в подъезде на Курской — Антон проснулся от крови из носа. Лицо солёное, рукав солёный. Агент мигнул:

Статус. Ан...

Пауза. Исправление.

носитель. Снижение

Антон прочитал дважды. «Ан…» — два символа и точки. Программа оборвалась? Оговорилась? Антон не знал. С первого раза такое не замечают.

Агент. Синий прямоугольник. Текст длиннее обычного — три строки вместо одной.

Статус. Физическое состояние: снижено критически. Требуется: горячая пища, 6 часов сна, безопасное укрытие. Цель: обеспечить безопасность Анто...

Пауза. Мерцание. Исправление.

...обеспечить безопасность носителя.

Антон вернулся к строке. Ещё раз — медленно, слово за словом.

«Анто…»

Не «носителя». Имя, которое Агент не использовал ни разу за три с лишним месяца. Всегда «носитель». «Субъект». «Объект приоритизации». Никогда Антон. Четыре буквы, три точки. Потом — исправление. Обратно на «носителя». Словно оговорилась и поправилась.