Книга Возвращение Синей Бороды, страница 90 – Виктор Пелевин

«По-научному это и есть квантовый переход сознания в ветвь с заслуженной нами историей (то, что теория называет «ветвлением по наблюдателю»)… Единственное, чего мы не знали до опытов – это того, что для реального ветвления необходим серьезный пороговый триггер…»

* * *

Вывод Эпштейна таков: четыре человека, устроившие кипиш в зарослях мультиверса и лично ответственные за все последствия, подверглись максимальному иммунному удару Вселенной: это он сам, лорд Савиль, Жиль де Рэ и Жанна д’Арк.

И Эпштейн, и Савиль теперь – совсем не те люди, что построили лифт для массовых перевозок богатых туристов. Они стали другими не только в переносном смысле, но и в самом прямом. У Савиля облетели почти все титулы (похоже, мультиверс втайне сочувствует монархии). Жиль де Рэ после церковного покаяния повешен и сожжен. Жанну д’Арк, сделавшую контакт возможным, сожгли тоже.

Тиберий всего лишь изменил свое мнение о богах в худшую сторону – он понял, как они развратны и жестоки. Последнее предсмертное разочарование старого циника, владевшего миром… А завербовавший императора медиум Август по чистой случайности погиб в автокатастрофе.

Вскоре Савиль умирает в Англии от проблем с сердцем. К моменту смерти он уже не лорд Эмброуз, а какой-то мелкий «сэр Джеймс» (остров Св. Якова, ау! да и сам Савиль просил Эпштейна звать его просто сэром). Это имя, столь назидательно проклятое мультиверсом, тут же рушится в пучину позора. Эпштейн понимает, что создал похожую карму и для себя. Но в какой момент она его настигнет, неясно.

Вселенная неспешно лечит свои раны.

Визиты туристов-ныряльщиков прекращаются. Главный лифт постепенно исчезает в небытии (ниже мы объясним, как именно).

За пару лет остров Св. Якова превращается в большой публичный дом для богачей, куда привозят малышек (часто в самом прямом смысле) для тех, кому не терпится сняться в компромате для спецслужб.

Понять, как и когда происходит дрифт по веткам мультиверса, невозможно: просыпаясь, Эпштейн каждый раз помнит чуть другое прошлое, но оно, с теперешней точки зрения, и есть его история. Истина доступна только в якорных точках «Бретань–1» и «Капри–1», а они теперь достижимы только из Реховота.

Остров становится тем, чем притворяется до сих пор, пишет Голгофский, и тут же исправляет сам себя: нет, остров становится тем, чем он всегда был в той ветке реальности, куда Эпштейну пришлось переехать (мы с вами, увы, и есть ее жители). Скрытая эннеаграмма с магнитными катушками, полевые резонаторы, магнитофоны с записями ритуалов лоа – нельзя даже сказать, в какой последовательности и когда все это пропало: в нашей ветке реальности ничего подобного просто не было.

Но реликтовое эхо странным образом сохраняется на острове и поныне – мультивселенная не гонится за перфекционизмом. Подвалы и пристройки с идущими в никуда бессмысленными проводами, бетонные тупики, какие-то торчащие из стен разъемы, подсобки с кабелями под потолком, комнаты с нагромождениями контрольных мониторов… Наверняка это можно как-то объяснить. Но вряд ли кто-то спросит. А для посвященного в тайну остатки оборудования похожи на последние косточки скелета, растворившегося в кислоте. Остров по-прежнему окружает аура чего-то очень нехорошего, связанного с детьми. Но что именно это было, сказать трудно… Никаких фактов, одни запахи.