Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 17 – Алексей Котейко

— Какого рода? — в глазах раввина блеснул огонёк интереса.

— Есть подозрение, что вчера в Йозефов мог забрести один монах, и сменить здесь свою рясу на гражданское платье. Если это так, нам крайне необходимо знать, во что он переоделся и куда потом направился.

— Какого цвета была ряса у этого монаха?

— Белого, — ответил Иржи.

Каббалист задумчиво кивнул, о чём-то размышляя.

— Это опасный человек?

— Нет. Но по его следу могут идти опасные люди, — Максим помедлил немного, потом встретился глазами с глазами старика, и тут же ощутил, как внимательный взгляд рабби Лёва будто открытую книгу читает его самые потаённые мысли.

— Я спрошу, — склонил голову раввин.

Только когда они, покинув дом каббалиста, зашагали к Бенедиктинским воротам, Шустал вдруг с усмешкой сказал:

— Спросить-то он спросит. Только ведь рабби Лёв не обещал рассказать нам о том, что узнает.

* * *

Командор, выслушав доклад Резанова, с хмурым видом воткнул в план Праги четвёртую булавку, и официально освободил всех троих от прочих обязанностей, поручив продолжать расследование. Расспросы же капралов результатов не принесли: пан Бубл, чья десятка накануне вечером дежурила у входа в башню, вообще никаких монахов на мосту не помнил. Пан Соботка, стоявший со своими людьми в карауле днём, уверенно заявил, что ни белых, ни каких-либо других ряс по Карлову мосту в его дежурство не проходило, ни со стороны Малой Страны, ни со стороны Старого Места.

Пан Дворский, на чью долю выпала вчерашняя утренняя вахта, отсыпался после ночной стражи у Летненской переправы. Разбуженный приятелями, он сначала ошалело крутил взъерошенной со сна головой, а потом вполголоса выдал целый набор забористых ругательств. Дисциплина, впрочем, взяла своё: капрал сел на кровати, внимательно выслушал вопрос, поразмыслил с полминуты, и выдав: «Нет» завалился обратно, заснув ещё до того, как его голова опустилась на подушку. После этого пан Чех, убедившись, что расследование пока что не будет продолжено, тоже отправился отсыпаться.

— Я домой, — Максим потёр слезящиеся глаза.

— Может, в казарме вздремнёшь? Охота тебе сейчас тащиться на Кампу, — предложил Иржи.

— Просто тебе неохота потом тащиться за мной, — усмехнулся Резанов.

— Не спорю.

— Эвка будет ждать, — при мысли о жене губы парня тронула улыбка. Шустал понимающе хмыкнул:

— Ну-ну.

— К тому же сегодня — день защиты детей.

— Чего-чего? — непонимающе вскинул брови капрал.

— Первое июня. Международный день защиты детей. По-нашему.

— От кого? — всё ещё недоумевал Иржи.

— Да кто его знает. От всех и разом, — Макс хлопнул приятеля по плечу. — К двум часам вернусь.

— Слушай… — Шустал, успевший стянуть с правой руки перчатку, задумчиво поигрывал ею. — А как думаешь, мог бы ты применить свои способности, чтобы отыскать этого монаха?

Капрал-адъютант удивлённо посмотрел на друга:

— Не знаю, — честно признался он. — Как-то даже не думал об этом. По-твоему, стоит попробовать?

— Чем чёрт не шутит.

— Тьфу на тебя.

Иржи перекрестился, потом трижды сплюнул через левое плечо.

— Прости. Так что?

— Можем попробовать. Хотя я плохо представляю, как это должно выглядеть.

— Как гончие по следу, — капрал с шумом раздул ноздри, изображая принюхивающегося пса и, стянув с руки вторую перчатку, принялся расстёгивать пояс.