Книга Мои дорогие привидения, страница 80 – Алексей Котейко

— Первый дождь за всё лето! – кикимора подпрыгивала от восторга. – Наконец-то! Дядька Матвей уже извёлся, жара жарой, а не ровен час – торфяники полыханут. Ой, только бы пролил как следует! Только бы не унесло его ветром!

— Не похоже, чтобы ветер тут помешал, – Оксана с прищуром разглядывала приближающуюся грозу. – Ливанёт знатно, и уже скоро. Может, поторопимся? Я хоть и люблю матушку-воду, но не хочется остаток пути проделать мокрой и под холодным ливнем.

Они прибавили шагу, но и туча будто двинулась наперегонки. На подходе к Луговцу компания, не сговариваясь, побежала, а когда первые сполохи молний засверкали у ближнего края леса, и не мягко рокочущий, а трескучий и хлёсткий гром, ударил над головами, четвёрка была уже на крыльце.

— Фух! Успели! – улыбающаяся Настя наблюдала за тем, как потоки воды, будто пущенные из душа, пеленой завесили подворье, дробно застучали по козырьку крыльца.

— Сейчас самое то чайку попить, – заявил Баюн.

— Ключа нет, – растерянно отозвался Фёдор, шаривший под лавочкой.

— Как это нет? Кто бы его взял-то? – удивилась Оксана.

Дверь со скрипом распахнулась. На пороге с грозным видом стояла Наина Киевна, а позади неё ещё две женщины примерно того же возраста и такой же комплекции, только одна была чуть пониже, а вторая, напротив, заметно выше. Все трое сестёр хмурились и держали руки скрещенными на груди.

— Кажется, чай отменяется, – пробормотал Котофей.

Перекрёстный допрос занял у старушек не меньше двух часов. Факт использования четырёх элементов в доказательствах не нуждался – и Федя даже не задумался над тем, откуда бы это Наине, Василисе и Марфе Киевнам знать, что тут в их отсутствие происходило. Однако сёстры знали, а интересовали их исключительно подробности. Причём в некоторых случаях старушки выказывали осведомлённость даже о том, что именно, когда и как поменяли «экспериментаторы».

Из грозных, но отрывочных замечаний писатель сделал вывод, что итоги оказались вовсе далеко не сплошь благостными. Собственно, он с самого начала подспудно понимал, что вмешательство в прошлое не может нести сплошь доброту и пользу, однако «пособники» (как окрестила их Марфа Киевна, самая маленькая и самая возмущённая из сестёр), деликатно не заостряли внимание Фёдора на данной стороне вопроса. К примеру, мужичок, спасшийся благодаря изменениям в конструкции моста на Серебрянке, как выяснилось, пил без меры и смертным боем бил свою супругу. Так-то бы ей и освободиться, бедолажной, а теперь она вынуждена была сбежать от тирана-мужа, и проживать у добрых людей, не имея собственного угла.

Один из мальчишек, выживших у магазина, в конечном счёте оказался замешан в каких-то финансовых махинациях, обдурил немало пенсионеров и скрылся с украденными деньгами за границей. Какой-то отдалённый потомок не убитого балкой клепальщика во время войны перешёл на сторону фашистов, и помогал оккупантам расправляться с собственными соседями. Словом, примеров отрицательного влияния хватало, хотя и положительный эффект старушки вовсе не отрицали. Главным же пунктом их претензий оказался, как ни странно, сам Федя.

— Человек отдыхать приехал! – негодовала Наина Киевна.

— Здоровье поправлять, – подтягивала Василиса Киевна.

— Нервы в порядок привести, – не отставала Марфа Киевна.