Книга Сказки старых переулков, страница 122 – Алексей Котейко

Его рано или поздно убили бы, и, может быть, это случилось бы даже тем мартовским днём. Чародей шёл по улице у рынка – той, по которой когда-то гнали его пьяные грузчики и торговцы. Он остановился напротив узкого прохода в тот самый двор: ухо уловило звуки какой-то возни.

Колдун усмехнулся и пошёл вперёд. Он не боялся и уж точно не желал прятаться. Одним больше или одним меньше – грешной душе было всё равно, зато он сполна отыграется за всё, что они ему успели причинить.

Во дворе на первый взгляд было пусто. Затем звук повторился, и колдун удивлённо замер.

Из-за груды пустых бочек и ящиков доносился тихий детский плач.

Он подошёл осторожно, словно боялся спугнуть кого-то. Мальчишка, грязный и оборванный, сгорбившись, сидел на одном из ящиков. Снег рядом с ним и вокруг был истоптан – следы грубых башмаков грузчиков и подковок на сапогах торговцев чародей узнал бы где угодно – и местами забрызган кровью. Мальчишка машинально вытирал её, бегущую из подбитого носа и рассечённой губы, но, похоже, толком не понимал, что делает.

Ему тоже изрядно досталось: на светло-персиковой, хоть и свалявшейся, и потемневшей от грязи шкуре, виднелся чёткий след сапога. Одно ухо было оторвано, хвост отрублен, передняя лапа перебита. В пасти торчали обрывки чьих-то штанов и кусочек пальто с пуговицей. Пёс до конца не бросил своего хозяина, и, может, только потому мальчишка был жив – большая часть людской злобы пришлась на собаку.Перед мальчишкой, оскалившись в последней яростной хватке, лежал пёс.

Позади чародея раздались шаги, и мэтр Януш равнодушно сказал:

— Тебе пора.

За плечом старого учителя смутно переливалась какая-то тень, больше всего походившая на тень монаха в надвинутом капюшоне. По двору откуда-то потянуло промозглым ветром. Чародей передёрнул плечами.

— Ещё не время.

— Время. На улице тебя уже ждут. Их человек десять, и едва ли ты успеешь увернуться от всех разом. А он, – Януш кивнул на тень, – не намерен задерживаться.

— А как же это? – чародей кивнул на плачущего мальчишку и убитого пса.

— Что – это?

— Почему с ним не было так, как со мной?

— По-твоему, каждому уличному оборвышу нужно подарить то, что досталось тебе? – Мэтр презрительно фыркнул. – Велика честь. Он и так остался жив, чего ещё нужно?

— Чего ещё нужно… – задумчиво повторил колдун вслед за учителем. – Чего ещё нужно, когда остался жив…

— Идём, – настойчиво сказал Януш и нетерпеливо взмахнул тросточкой. – Я ведь предупреждал тебя, – добавил он чуть тише и совсем не так жёстко, как обычно.

— Предупреждал. Когда остался жив, чего ещё нужно…

Молодой чародей какими-то безумными глазами посмотрел на учителя.

— Можно ещё только минуту? Только минуту! А потом я даже не буду уворачиваться.

И, не дожидаясь ответа, склонился над телом пса. Мальчишка перестал плакать и только изумлённо шмыгал, пытаясь остановить бегущую из носа кровь. Колдун осторожно провёл ладонями по свалявшейся шерсти, по запёкшимся бурым капелькам на ранах, по оскаленной морде и оборванным ушам. Ещё раз, и ещё, и ещё, как будто разглаживал что-то. Так иногда делают дети: если быстро-быстро потереть рукой о свитер, становится горячо.

Снег под телом пса, сначала едва заметно, но постепенно всё быстрее, начал таять. Через несколько мгновений он уже полностью исчез, открыв влажную чёрную землю. Мальчишка судорожно икнул и, может быть, пустился бы наутёк, если б послушались ноги. Из земли пробились тоненькие стебельки травы, какой отродясь не росло в сумрачном, плотно утоптанном ногами и колёсами дворе. Ещё пара мгновений – и тело пса лежало на зелёном травяном коврике.