Онлайн книга «Сказки старых переулков»
|
— Девојка. То је била девојка. * * * Прошла четверть века, и Город вновь возродился. Вопреки артиллерийским обстрелам и пожарам. Вопреки минам, падавшим на рыночных площадях и в парках. Вопреки снайперам, подстреливавшим случайного прохожего так, чтобы тот не умирал сразу – и выжидавшим, пока к раненому на помощь не придут другие, чтобы уложить рядом на мостовой два-три трупа. Но мозаики больше не было. Веками крепнувший цемент её, замешанный на слезах и крови, вдруг стал хрупким и ломким, в одночасье рассыпался дорожной пылью, которую тут же разнёс неугомонный ветер. Вера больше не давала сил, и на крутых склонах долины не осталось могил предков: люди выкапывали истлевшие кости и выкорчёвывали заросшие травой надгробия, чтобы забрать их с собой. Но куда – этого они и сами не знали. По главной улочке Старого Города, представлявшей собой сплошную череду лавок, кальянных, кондитерских и чевапниц, неспешно шёл мужчина лет пятидесяти. Людской поток, в котором смешались горожане и туристы, вынес его на главную площадь, оттуда на набережную, а по ней – к скромному бетонному мосту с чугунными решётками, напротив которого сверкало стеклом и сталью восстановленное здание городского совета. Мужчина нерешительно остановился у моста. Взгляд его, задумчиво блуждающий по окрестным холмам, отыскал сперва старое еврейское кладбище, почти скрытое от глаз пышно разросшимися кронами деревьев, затем – ряд домов, поднимающихся вдоль крутой улочки. И почти у самого гребня холма – дом с чердачным окошком, теперь закрытым решётчатыми ставнями. Положив руку на нагретые солнцем перила моста, мужчина обернулся к высотке по эту сторону реки и попытался угадать на стеклянном монолите тот этаж и ту комнату, но новый фасад был равнодушно-ровным. В обратный путь к центру Старого Города одинокий пешеход двинулся по другому берегу реки, перейдя мост. На половине дороги, выбрав одну из лавочек на набережной, мужчина сел и долго курил, разглядывая дома на когда-то вражеской стороне. Некоторые из них ещё хранили следы войны – выбоины от пуль, осколков и снарядов, словно оспины, покрывали верхние этажи и даже некоторые здания целиком. Экскурсоводы указывали на них туристам и, воодушевлённо размахивая руками, вещали официально принятую новыми властями Города точку зрения на события прошлого. А бывший снайпер всё не мог понять, почему же так ярко в памяти всплыли именно то апрельское утро и тот выстрел. * * * Летний день пошёл на убыль, солнце скрылось за ломаной линией гор, и долину мгновенно накрыл бархатисто-чёрный вечер. Набережная заискрилась фонарями, включилась подсветка на церквях и соборах, с минаретов разнёсся протяжный призыв муэдзинов. Мужчина, вновь перейдя реку, опять оказался на узких улочках Старого Города и, почувствовав голод, огляделся по сторонам. На углу приветливо разливала по мостовой свет витрина маленькой пекарни. Звякнул дверной колокольчик. Молоденькая девушка за прилавком улыбнулась: — Добро вече! Шта желите? Пока она накладывала в бумажный пакет выбранную им выпечку, из дверей, ведущих вглубь дома, появилась женщина постарше: те же серые глаза, тот же курносый нос, те же тёмные волосы; мать что-то тихо сказала дочери, обе рассмеялись. Женщина отбросила непослушную прядь волос – на мгновение открылся глубокий шрам, резко очерченной полосой протянувшийся от левого виска за ухо. |