Книга Сказки старых переулков, страница 84 – Алексей Котейко

— Вполне может быть. Если спросите меня, так я почти уверен, что повоевать ему довелось. Но здесь война мало кого интересует. На некоторых островах о том, что она была, и вовсе узнали только после её окончания.

— Я не совсем понял – его угостили выпивкой, но он купил вторую, для бармена?

— Его всегда угощают, – усмешка яхтсмена стала ещё шире. – Вот только он непременно хочет платить за себя сам. Поэтому, чтобы не обижать ни гостя, ни кого-то из присутствующих, вроде, как и платит – угощая самого хозяина.

— Странное дело… Так чем же он прославился, что его приветствуют стоя?

Вместо ответа капитан некоторое время задумчиво крутил в руках стакан, потом спросил:

— Как думаете, сколько человек живёт на этом острове?

— Тысяча, едва ли больше.

— Почти. Около семисот. А в архипелаге?

Бертран озадаченно потёр подбородок:

— Насколько я знаю, большая часть здешних островов сейчас необитаема. Так что, полагаю, тысяч шесть-семь?

Яхтсмен согласно кивнул:

— Думаю, около того. А теперь представьте себе, что значат для такого количества людей сто двадцать восемь спасённых жизней.

Дюваль, собиравшийся глотнуть пива, замер с не донесённой до рта кружкой:

— Что-что?

— Именно так. Сто двадцать восемь человек. Мужчины, женщины, дети. Сын хозяина этого заведения был среди них, – капитан указал на китайца, протиравшего за стойкой стаканы. – Брат жены нашего достопочтенного доктора – тоже. На этом острове осели все, кто прежде жил на Мохо-Ити, и они живы только благодаря человеку, которого вы только что видели.

Молодой моряк некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Последние отблески заката догорели, и ночь накрыла бухту чёрным бархатным покрывалом. Изредка снаружи слышался шорох крыльев летучих мышей, выбравшихся из пещер на охоту, да мерный шёпот прибоя, поглаживавшего песок пляжа. Яхтсмен, допив ром и заказав ещё порцию, начал рассказывать:

— Впервые он появился здесь лет шесть или семь тому назад, со своей паровой яхтой – «Рысь», вы наверняка видели её у дальнего мыса, почти на выходе из бухты. Обычно морские бродяги держатся друг дружки, делятся новостями, помогают с ремонтом, а он всегда всех сторонился, сам никогда ни к кому на борт не поднимался и к себе не звал. Тогда на яхте жили, помимо хозяина, ещё четверо. Много позже мы узнали, что это были двое его сыновей, жена и дочь.

Говорили, что у него солидный счет в банке на Таити. Ещё говорили, что он был пиратом, а после скрылся с награбленным, и потому только забился в эту глухомань, что здесь его не стали бы искать прежние подельники. Потом ходил слух, что раньше он был наёмником и воевал в Африке за кайзера, а в Европе – в русском экспедиционном корпусе, во Франции. Но я думаю, это всё чушь – кроме, разве что, счёта в банке, хотя его размеры наверняка преувеличены. По крайней мере, в торговые дела он не влезал, хотя именно это чаще всего и делают все богатые белые, решившие осесть на островах. Зато купил себе кокосовую плантацию на Мохо-Ити и пару участков рядом, чтобы их тоже расчистить под посадки. Почему я думаю, что он воевал? Видел, как обращается с карабином и стреляет диких коз. Я сам в конце войны попал в армию, и поверьте – эту выправку ни с чем не спутать.

Так вот, он купил землю, начал расширять плантацию и строить дом, но три года тому назад всему этому пришёл конец, как и Мохо-Ити. Этот островок принадлежал к северной группе, если найдёте старые карты, то он отмечен милях в десяти на северо-запад от Моту-Ити. Там жило в двух деревнях полторы сотни человек, всё богатство которых составляли их кокосовые пальмы. Но, как и прочие Маркизы, этот клочок земли был рождён вулканами, и сам оказался верхушкой спавшего до поры вулкана, который в один несчастливый день то ли проснулся, то ли просто заворочался во сне.