Книга Сказки старых переулков, страница 86 – Алексей Котейко

Бертран задумчиво глядел прямо перед собой, словно мысленным взором окидывая картину бедствия: погружающийся в океан, разломанный вулканом на куски островок – и крохотное судёнышко, борющееся со стихиями, в отчаянной попытке уйти прочь от разверзающейся бездны. Затем, словно очнувшись, он повернулся к собеседнику:

— Вы сказали, что на Нуку-Хива прибыли сам хозяин, дочь и сыновья?

Капитан допил ром, посмотрел, скривившись, на пустой стакан и отставил его в сторону.

— Жена осталась там, на Мохо-Ити. Видели его шрамы? Первый взрыв вулкана, засыпавший всё вокруг каменными обломками и давший жизнь пожарам, смёл его недостроенный дом – а наступавший огонь очень быстро превратил груду обломков в погребальный костер. Она была в доме, когда тот развалился, будто карточный. Не знаю, кто видел случившееся своими глазами, кроме их семьи, но на архипелаге это пересказывают с такой же уверенностью, с какой сушат копру, зная, что придёт торговая шхуна. Он голыми руками раскидывал горящие доски и балки, пытаясь добраться до жены. Сыновья бросились на помощь, но огонь был слишком сильный, и им пришлось отступить – да и понятно было, что в таком месиве никому не удалось бы выжить. Пытались оттащить отца, но тот будто обезумел, всё пробивался и пробивался через пожар, и только когда дочь закричала, умоляя его остановиться и спасаться – вот тогда он послушался. Думаю, не ради себя, а ради детей.

Молодой моряк судорожно вздохнул. На веранде снова заскрипели доски: в бар поднималась большая компания. Знакомые голоса с яхты показались Бертрану далёкими и нереальными, он всё ещё был во власти услышанной истории. Яхтсмен поднялся, расплатился с хозяином, но вдруг вернулся к столу и, опершись об него, наклонился к Дювалю:

— Мохо-Ити больше нет. От островка осталось всего несколько камней, остальное поглотил океан. Говорят, там, под водой, зреет новый маленький вулкан, который со временем однажды станет островом, или, кто знает, прогремит по архипелагу очередным извержением. На одном из обломков, где прежде собирался построить свой дом этот человек, сейчас стоит высокий крест, вытесанный из белого камня. Не наш, католический, а восьмиконечный, православный. Ну а ему, – капитан снова кивнул на тёмный дверной проём, в котором как раз появились сослуживцы Бертрана, – всегда наливают бесплатно. И всегда приветствуют стоя. В благодарность за сто двадцать восемь спасённых жизней и в память об одной утраченной.

Самая первая колея, когда-то начинавшаяся от северных ворот крепости, может быть, и шла строго по прямой – но это было очень давно. Годы основательно искривили ту дорогу, десятки таких же появились со временем вокруг, на них выросли дома Старого Города – а прежние крепостные стены, напротив, ушли в землю и забылись, словно никогда не существовали на свете. Сами дома тоже время от времени исчезали в причудливо петляющем лабиринте улочек и переулков, в них надстраивали новые этажи, сносили и возводили перегородки, окна и двери, пристраивали боковые крылья. Первые этажи становились подвалами, подвалы – спрятанными под городом подземельями, и в этом нагромождении стен, двориков, проездных арок, балкончиков и мансард поколенья сменялись поколеньями в вечном беге времени.