Книга Четыре года до Солнца, страница 44 – Алексей Котейко

— Интересно, где Ренци так выучился водить? – шепнул О'Тул Юхану. Швед, в котором боролись восхищение перед техникой, желание попробовать свои силы и опасение, что у него ничего не выйдет, передёрнул плечами:

— Да какая разница. Он же вроде отсюда, из Юниона? Тут масса возможностей для такого обучения.

Арно закончил манёвры, остановил мобиль и выбрался наружу. Француз был явно не слишком доволен собой, но с деланно-равнодушным видом прошёл по бетону и снова занял своё место у края площадки.

— Следующий? – прохаживавшийся перед строем капитан оглядел кадетов. Юхан толкнул Гилфрида локтем в бок:

— Иди ты, – прошептал швед. – Я следом.

Ирландец понимающе кивнул и направился к мобилю.

Я не раз отмечал и в этой книге, и в своих публичных выступлениях, что все кадеты Академии равны. Однако нельзя отрицать, что существует определённая разница между теми, кто приходит в Каструмы из сугубо гражданских семей, и теми, кто является выходцем из военных династий.

Последние, разумеется, знают несколько больше о распорядке Академии, её традициях, об армии в целом и некоторых особенностях несения службы. Конечно, эти знания не дают ровным счётом никаких привилегий. И на мой взгляд одинаково достойно как знать о будущих трудностях, но всё равно смело идти им навстречу, так и не знать, но упорно преодолевать все возникающие препятствия.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

— Пуск двигателя, отключение двигателя. Штурвал управления. Гусеницы левого борта, гусеницы правого борта. Блокираторы гусениц. Движение вперёд, положение на месте, обратный ход. Камеры наружного обзора, камеры внутреннего обзора. Диагностика целостности корпуса. Включение камуфляжа…

Инструктор говорил ровно, не спеша, но и не делая пауз. Руки его так и летали над панелью управления, указывая то на один, то на другой элемент. Закончив объяснения, десантник сделал приглашающий жест:

— Пуск – и на минимальной вперёд.

Гилфрид нажал клавишу и почувствовал, как мобиль ожил. Водородный двигатель работал тихо, с едва слышным «таки-таки-так», но по корпусу при запуске прошла едва заметная вибрация. Массивная тяжёлая машина обрела способность двигаться. О'Тул окинул взглядом три установленных под углом друг к другу экрана: левый борт, передний обзор, правый борт.

Благодаря работе камер создавалось ощущение, что он сидит в прозрачном куполе. Были прекрасно видны выстроившиеся у края площадки кадеты, наблюдающий за мобилями капитан – сейчас он высматривал что-то вдалеке, на другом конце бетонного поля – и два десятка других мобилей, кружащих по расчерченному оранжевыми полосами пространству.

— Первая скорость, – подсказал рядовой, указывая на нужную клавишу. Гилфрид нажал её. – Ход вперёд, – ирландец двинул вверх рычажок. Мобиль послушно тронулся с места и покатился по бетону. Где-то под днищем глухо залязгали гусеницы.

— Хорошо. Влево и переход на вторую скорость.

О'Тул повернул. Штурвал поддался без особенных усилий – парню подумалось, что если налечь как следует, можно завертеть мобиль вокруг самого себя. Экспериментировать он, правда, не стал. Чувство неуверенности, терзавшее Гилфрида не меньше, чем Юхана, постепенно отступало. Он переключил скорость, на мгновение звук двигателя стал чуть выше, затем снова зазвучал с прежней громкостью, но мобиль заметно прибавил в ходе. Гусеницы уже не лязгали, а тарахтели, неся по площадке многотонный агрегат.