Книга Ночной абонемент для бандита, страница 24 – Любовь Попова

— Здесь будем задницу морозить или поедем куда?

— Мм, — моргаю, быстро думая. Куда. Не к маме же заявляться. На гостиницу денег нет, да и опасно, не должны нас вместе видеть. И тут в голову приходит только одно место.

— А ты если книжку прочитал, так может сдать хочешь?

Его бровь выгибается, а потом на лице появляется кривая ухмылка. Он понимает. Пальцы сжимают моё лицо, заставляя смотреть прямо в его глаза — тёмные, как ночь, без единого шанса отвернуться.

— Сейчас что ли?

— У меня есть ключи, — сую руки в карманы и отвожу взгляд. Ну не прямо же ему заявлять, что мы едем в библиотеку трахаться. Но кажется он все понимает, потому что дергает мое лицо к себе, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Когда буду тебя там трахать, — он наклоняется так близко, что его дыхание обжигает мои губы, — не смей прятать глаза. Ясно?

— Ясно, — выдыхаю я, и это слово — почти как обещание, хотя внутри всё ещё бурлит: бежать или остаться, поддаться или сопротивляться. Но его руки, его голос, его запах — они уже сделали выбор за меня. А может чертов алкоголь, который я пробую впервые в жизни.

* * *

Мы едем в сторону библиотеки. Мотор гудит низко, будто зверь перед прыжком. От этого звука у меня внутри тоже все гудит.

Я прижимаюсь носом к стеклу, смотрю в окно, считаю фонари — лишь бы не смотреть на Рустама.

Кажется, стоит только повернуть голову, и он поймает мой взгляд, вывернет всё наружу.

Я сама села в эту машину. Сама согласилась. И теперь каждый метр дороги — как шаг в пропасть.

Наконец мы паркуемся в тёмном, узком переулке.

Напряжение внутри такое, что пугает даже мяуканье кошки, визг шин где-то вдали.

Он усмехается — конечно, видит. Всё видит. Даже то, чего я сама в себе видеть не хочу. То, что так долго прятала даже от самой себя. Искала в книгах, в музыке и фильмах, но боялась признаться, чего на самом деле хочу.

— Сначала нужно сдать книгу, — вырывается у меня. Глупо, нелепо, но именно это я могу сказать, чтобы оттянуть всё остальное.

— Разумеется. Делай свою работу, — отвечает он спокойно, двигаясь рядом, совсем близко.

Мы подходим к двери, и я все жду, что выскочит что — то или кто — то, чтобы прервать неизбежное. Постоянно оглядываюсь. Медленно тянусь к двери библиотеки. Ключ дрожит в пальцах, никак не попадает в скважину.

Руки словно чужие.

Сердце колотится так, что его, наверное, слышно и ему. Я мешкаю, надеюсь на чудо — что свет за окном вспыхнет, кто-то появится. Но никого нет. Только мы. Его ладонь накрывает мою, нажимает сильнее.

Щёлк — и мы внутри. Я шагаю вперёд, понимая, что ключ теперь в руках Рустама.

Дверь за спиной захлопывается, ключ проворачивается в замке, и всё.

Нет пути назад.

Я так и стою к нему спиной. Чувствую его терпкий запах древесного одеколона, тёплое дыхание. Когда он касается ладонью поясницы — совсем легко, будто случайно, — меня бросает в дрожь.

Я делаю шаг вперёд, лишь бы уйти от этой ладони. Но стены библиотеки теперь не защита. Они, наоборот, будто заперли меня вместе с ним.

Иду за стойку, сажусь на своё рабочее место и включаю компьютер. Рустам так и стоит, внимательно за мной наблюдая.

— Скажешь свои данные? — мой голос звучит почти нормально, но внутри пустота.

Я хватаюсь за рутину, за порядок. Только это удерживает меня от попытки рвануть к выходу, а может быть рвануть в его объятия.