Книга Соткана солью, страница 154 – Полина Раевская

В общем, я выгораживала этого безбашенного идиота, как могла, и мне даже поверили. Домой нас отпустили ближе к утру, когда Олька раскапризничалась. Долгов веселился по-полной программе, лепетал вместе с Олечкой, подкидывал ее, кружил и фонтанировал собственной удалью, мол, видала, какой я у тебя добытчик, а я шла за ним улыбалась невротично и прятала фингал, чтобы случайные прохожие не подумали, что меня муж колотит. Но случайные-то ничего не подумали, а вот свои… свои подумали, но вместо «собирай сумки и нечего тебе с ним делать», сказали – «а мы тебе говорили».

Конечно, мы потом смеялись с этой ситуации, ведь это действительно были смешочки в сравнении с тем, в какие криминальные схемы Долгов стал залезать позже.

Боже, сколько раз он закладывал -перезакладывал доставшуюся мне от бабушки квартиру – не сосчитать!

До конца жизни буду помнить, как в нее ворвались какие-то ОПГ-шники в поисках Долгова и, схватив меня за волосы, тыкали мне в лицо пистолетом, обещая пустить по кругу, если не скажу, где он есть. А что я могла сказать? Я знать не знала ничего, кроме того, что у меня в соседней комнате спит ребенок и не дай бог проснется. Целый час я сидела на стуле под мерзкими, похотливыми взглядами беспринципных ублюдков и выслушивала в красках, что со мной сделают и как, поскольку мой муж им что-то там должен. Меня трясло, как припадочную и я молилась только об одном, чтобы Оленька проспала до конца этого кошмара. Кто-то наверху, к счастью, услышал меня.

Долгов приехал с бандой таких же головорезов и перебил всю эту беспредельную ватагу прямо на моих глазах, у нас в квартире. Все было вдребезги, в крови, в каких -то перьях.

Через полчаса я сидела посреди разгромленной квартиры с порванной на груди майкой и трясущимися руками собирала осколки, чтобы Оленька ножки не поранила, когда проснется. Шок прошел спустя пару часов, и я начала собирать сумки. Мне было плевать, куда пойти, хоть на вокзал, хоть на улицу, лишь бы не здесь, не с ним… Но он, как всегда, помчался за мной, клялся, божился, что такого больше никогда не повторится, что скоро мы будем жить по-другому, что он все для нас сделает, что мы ему нужны.

Зачем? Я до сих пор так и не поняла. Наверное, дело было в моей квартире, которая и стала его стартовым капиталом, но тогда наивно казалось, что, как бы там ни было, он все-таки любит меня, а то, что шляется, дома по несколько дней не появляется и с какими-то типами мутными водит дружбу – ну, так зарабатывает, как может.

И он действительно зарабатывал. Через несколько лет мы и правда стали жить по-другому: переехали в коттедж, появились крутые машины, охрана, водитель. Но и проблемы стали другими. Например, детонатор под моей машиной, на которой я вожу ребенка в школу, допросы у следователей, мало, чем отличающиеся от угроз ОПГ-шников, но я, как и в двадцать, покрывала Долгова, создавала алиби, и он выходил сухим из воды, поднимаясь еще выше. Чем богаче мы становились, тем врагов становилось все больше, жизнь опаснее.

В начале девяностых вообще творился какой-то лютый кошмар: бесконечные переезды, прятки от конкурентов, погони, предательства разные. Одно такое водителя – крысы стоило мне очень дорого.

Это был очередной период, когда у Долгова в бизнесе было не все гладко, и оставаться дома было небезопасно. В один из вечеров меня с больным ребенком усадили в машину, чтобы отвезти к свекрови в деревню. Испугавшись, я ничего не успела толком собрать, накинула только куртку, и мы помчались. Как назло, у Олечки сильно поднялась температура, и она начала бредить. Нужно было в больницу, но вместо этого водитель, не слушая моих просьб, повез за город, но не в сторону деревни свекрови, а вообще, черт знает, куда. Конечно же, стало понятно, что что-то не так. И снова адреналин по венам, ужас и абсолютное непонимание, что делать, как выбраться из этой ситуации.