Книга Соткана солью, страница 158 – Полина Раевская

Я почувствовала себя мамашей из той, всегда мной презираемой, категории: готовой променять детей на член.

Надо ли говорить, что я сразу же перезвонила Оле. Богдан вернулся, аккурат, когда я сообщала, что вылечу первым же рейсом.

— Ты же понимаешь, что творишь полную дичь? – отбросив раздраженно полотенце, заявил он и подошел к шкафу, стоило мне закончить разговор.

— Когда у тебя будут дети… – доставая так и неразобранный чемодан, начала я, но Богдан тут же перебил:

— Я буду понимать, что помимо того, что они – мои дети, они еще и просто люди, из которых нужно вырастить сильных личностей, а не тряпок и нытиков, что будут звонить папочке или мамочке при любой маломальской проблеме.

Это задело. По-настоящему, хоть я и признавала его правоту. Но я также прекрасно понимала, что его мало заботило воспитание моего сына, его волновал только собственный комфорт.

— Послушай, я не хочу ругаться. Мы оба понимаем, что ты сейчас делаешь и… В общем, я просто скажу, и ты либо принимаешь это, либо нам не по пути: мои дети при любых раскладах будут для меня на первом месте, я всегда буду выбирать их интересы, поэтому… извини, – я развела руками, а у самой все внутри дрожало от ужаса быть посланной со своими очередными границами и условиями.

Но Богдан, натянув спортивные штаны, с невеселой усмешкой покачал головой, устало падая в кресло и, молчаливо посверлив меня укоряющим взглядом, как маленькой спокойно ответил:

— Я не претендую на первые места в приоритетах, Ларис, только на здравый смысл. Твой сейчас сожрало ошалелое «яжемать». Я понимаю, ты месяц не видела сына, и тебе хочется воспользоваться случаем, и показать, что с тобой лучше, чем с отцом, но пока вы там ведете свои соревнования, ваш пацан растет и просто пользуется вашим показушничеством…

— Я не показушничаю! Я…

— Я знаю, что ты хорошая мать и уважаю твою позицию касательно детей. Но вот сейчас, – все так же спокойно прервал он поток моего возмущения, – конкретно сейчас ты просто потакаешь херне и даешь своему сыну карт-бланш на дальнейшее свинство по отношению к твоему личному пространству. И я это говорю не только потому что хочу, чтобы ты осталась со мной, но и просто объективно со стороны. Я ведь могу высказать мнение?

Он смотрел на меня выжидающе, и мне по факту нечего было возразить

Может. С ужасом для себя признавала, что может. Хотя еще совсем недавно огрызнулась бы и сказала, что мои дети и отношения с ними – закрытая территория. А сейчас просто отвела взгляд и тихо, с сожалением выдохнула:

— Я уже пообещала. Прости.

Богдан, тяжело вздохнув, поднялся и, подойдя, просто обнял меня.

— Ничего, дроля, компенсируешь в Элэй, – коснувшись губами моего виска, прошептал он. На что я могла лишь с вымученной улыбкой кивнуть.

Весь полет я сидела и думала о том, как все вдруг переменилось. Вчерашняя я, мы, будто остались не только в прошлом году, а в прошлой жизни, и меня это пугало.

Да, я влюбилась. Сначала в ощущение неодиночества, нужности, потом в мужчину рядом, с которым неизменно замерает сердце, вот только я неуверенна, что знаю его по-настоящему.

Все эти рассказы, намеки о его прошлом настораживают и, сколько я не повторяю, что каждый имеет право на свои тайны, и что меня они ни коим образом не должны касаться, все же что-то не дает покоя. Тревожит.