Книга Проданная его светлости, страница 3 – Лиззи Голден

Дальше происходит все головокружительно быстро. Меня выпихивают за порог так и не ставшего родным дома. Трюфеля нигде не видно. Я облегченно вздыхаю. Надеюсь, он не додумается показаться снова?

Это единственное, что меня сейчас беспокоит.

Родня вся подбирается, носики, подбородки кверху, сестры ступают по обе стороны от меня, как телохранители, тетя Клотильда — сзади. И мы чинно идем… к карете?

Нет, это не карета. Это золотистое нечто, кругленькое, похожее на профитроль с воздушным белковым кремом или конфетку, покрытую лимонной глазурью. Или нет… это луковица. Лук, обильно политый золотом, вы вообще видели такое? С запряженными… черными драконами.

Настоящие драконы. Которые летают — вон у них какие мощные перепончатые крылья, что убить могут одним взмахом.

Мы что, поедем… по воздуху?

Учитывая, что у золотой кареты-луковицы нет колес, вариантов не остается.

Интересно, а где ехали мешки с золотом? В луковичку все поместились? А может, в пастях у драконов? Тогда они уже не в пастях, а в желудках. Во весь их человеческий рост.

Ведь для этих чешуйчатых крылатиков нет ничего вкуснее, чем закинуться монетками. Кажется, в какой-то книге прочла. Ой, что будет, если мои мысли хотя бы наполовину правда… Тетя с ума сойдет.

И как они саму карету не сожрали по дороге — вопрос.

Может, спросить об этом… его светлость? Ну, когда он соблаговолит выйти наружу из своей золотой луковой обители.

Ведь терять все равно нечего.

Делаю вид, что сосредоточенно оглядываю подобие кареты и прилагающихся к ней шипастых ящеров, а сама то и дело смотрю вдаль, на дорогу…

Самвел... Где же ты?

«Я приеду за тобой, дорогая, как только освобожусь от королевских дел — отец хочет навязать мне трон, но я к этому не готов. Все, чего я хочу — быть с тобой».

Последнее письмо до всей этой котовасии. А потом — тишина.

Мысленно повторяю его слова, как заклинание. Вдруг сработает?

Сработало, да только не в ту степь. Не успеваю произнести последнее заветное слово от любимого, как карета-без-колес-похожая-на-лук вздрагивает, съеживается, будто в ее нутро залез паук, а потом оглушительно чихает!

Тетя Клотильда и сестры подскакивают на месте, дергаются в сторону. Аида наступает на платье Берты, та шипит, как злющая кошка, а тетя так и вовсе плюхается на задницу.

Великолепное зрелище.

Э-эй, Рианна, может, хватит глазеть, а пора взять ноги в руки и бежать? Но я даже не думаю в эту сторону. Куда мне тягаться с двумя драконами. Да они меня за пару секунд догонят! И я вовсе не хочу, чтобы они смяли эти прекрасные расфуфыренные рюши, розы и банты на моем платье.

Чтобы смяли — не хочу. А вот если сжечь надумают — это пожалуйста!

Вот правда. Предпочитаю показаться в одном исподнем даже перед бессовестным, беспринципным… покупателем, чем в этой конфетной обертке, из-за чего у меня словно на лбу написано: «деревенщина».

Карета чихнула так знатно, что подняла столб пыли. И когда она слегка рассеивается, я вижу, что она раскроилась на шесть частей. Как дольки апельсина. Или как лепестки золотого цветка, который решил, наконец, раскрыться.

— Бездонники бы тебя сожрали, глупая тарантайка! — кто-то смачно выругивается, а потом вылезает из того, что осталось от бедной золотой кареты и предстает перед нами во весь рост.