Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 15 – Софи Баунт

Ну, или я брожу вокруг, потому что хочу быть с ведьмой любую доступную секунду. После озера Сара перестала прятаться от меня. Однако не думайте, что я у цели. Теперь все иначе. Меня и раньше трясло при общении с ней, но не настолько! Чувствую себя школьником. Вчера два букета роз ей заказал на последние деньги с карточки, вечером — третий, чтобы другим не было одиноко в ее спальне. Каждый взгляд, прикосновение, поворот ведьмы в мою стороны — возвращают на озеро, воздух наполняется ароматом лилий, шалфея, лаванды, влажной травы и... мыслями о нашем рандеву. Она ответила. Поцеловала! Затем отвергла. Я совсем не понимаю, что происходит в ее голове. Да и в моей тоже!

Получаю очередную недовольную гримасу Сары, поджимаю губы и отхожу чуть дальше от девушек. Все равно ведьма ничего важного не скажет... при мне. Надо было встать за углом. Подслушать. Катерина громкая барышня, слишком громкая, прямо цикада в брачный период. Что-нибудь я обязательно бы услышал.

У окна лежит груда тряпья, рядом с календарем, на котором обведена сегодняшняя дата — тридцать первое декабря. Ведьма объединила сбор ковена с новогодней вечеринкой. Идея Висы. Он пока не явился. Надеюсь, провалился по пути в канализационный люк, запорошенный снежком, сломал хребет и желательно — челюсть. По такому случаю я бы произнес сегодня счастливый тост. Эмоциональный, радостный, громогласный. Тост за упокой.

То, что я принял за кучу тряпок, всхрапывает и кашляет, затем падает с порожка перед окном. Ясно. Это не тряпье (спорный вопрос). Это Макс Керолиди. Я видел его вчера, он привозил бутылки с виски. Внешность у парня приятная... могла быть. Довел он себя до плачевно-смешного состояния: похож на заплесневелого ленивца. Он вообще когда-нибудь умывался? Причесывался? Я сомневаюсь.

— Эй, браток, — Макс вытягивает руку с рюмкой. Ногти почерневшие. Пальцы в мозолях. Сонные глаза едва различимы сквозь вихрастые клочки ржавых волос. — Подлей-ка, а! Не жопься. Мне не дотянуться.

Керолиди пытается встать, но путается в полах своего же плаща, падает лицом вниз — в собственную блевотину.

Я осушаю бокал с виски. Голова занята совсем другим, мозг мучит вопрос: как подлить Саре алкоголя?

Ведьма не пьет ничего, кроме собственноручно приготовленного вина. Напиться им не выйдет. Мне же нужно — ее споить. Срочно. Это самый простой вариант. И быстрый! Позавчера, на озере, я узнал уйму личных секретов Сары, получил эксклюзивный пропуск к ее прошлому, и вот что — ведьма теперь смотрит на меня иначе.

Осталось перебрать лишнего, и я приласкаю ее. Надеюсь.

Да, я сволочь, поступок мерзкий, но не судите строго. Что остается? Я в отчаяние!

— Любопытно, — говорит Катерина под нос и кладет на стол карту, а рядом — чашку кофе, дно которой она изучала минут десять. — Ребенок.

— Кто? — восклицает ведьма и давится непонятно чем. — Что это значит?

— То и значит. Обычно будущим мамам выпадает.

Сара ухмыляется, крепче сжимает руки на груди и, едва открывая рот, выговаривает:

— Не смешно.

Катерина затягивается через мундштук.

В глазах Сары — боль, которую я мгновенно улавливаю, как и любое изменение настроения. Привык. Сара словно моя вечно ломающаяся машина. Нужно следить за сменой фаз ее настроения, смотреть и прислушиваться, чтобы не оказаться у обочины. В моем случае — чтобы завести ее. И наконец-то уехать домой.