Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 14 – Софи Баунт

Взрослая Сара настойчиво тянет меня за руку. Разум мой в помутнении. Я будто вышел в астрал. Мерзкое чувство беспомощности. Дети кричат где-то далеко. Голоса приглушенные, но ясно, что вопят они почти хором, и эти вопли не что иное, как оскорбления и проклятия в сторону девочки.

— За что тебя унижали? — спрашиваю я, хотя сам уже знаю ответ.

В синих глазах Сары — затаенная боль. И унижение. А вот в их маленькой версии у дерева — страх.

— Рыжая не собирается проваливать!

— Мне нужно ждать здесь, — едва слышно выдавливает крошка и прижимается к стволу березы. — Мне сказали…

— Кто? Твои чокнутые сестры?

— Может, у них сбор ведьм?

— Не сомневайся. Дьявола вызывать будут. Я знаю! Все знают. Из-за них все беды в городе.

Апельсин хрипит мальчику на ухо: он опускает на траву сумку и достает оттуда веревку.

В течение непозволительно долгого времени я наблюдаю и слушаю. Грязь. Насмешки. Оскорбления.

Вокруг Сары обматывают веревку. Ее привязывают к дереву. Девочка с косами черпает из озера ком тины, пачкает рыжие локоны несчастной.

Чокнутая. Прокаженная. Они повторяют одно и то же, иногда приправляют гадкими ругательствами, сам же я нахожу для этой картины лишь одно слово — изгой.

Я вижу слезы в огромных синих глазах рыжей девочки, и весь мой мир взрывается. Девочка с косами вытягивает ножик из кармана друга.

До меня наконец-то доходит. Это был не Волаглион. Демон не оставлял на Саре инициалов, их оставил куда более страшный монстр, самый жестокий из тех, кто проживает на планете Земля.

Человек.

Буква «В» на животе Сары... она означает — ведьма.

— Борьба за власть...

Карта императора падает на стол.

— Любовь сквозь боль...

Еще одна. С висельником.

— Прошлое возродится для очищения кармы...

Белые глаза гадальщицы возвращают темный цвет: зрачки постепенно вырисовываются вновь. Карты на столе раскиданы в три башни, и гостья задумчиво барабанит по ним ногтями, изрисованными славянскими знаками. Она вся в них. Алатыри, коловраты, сварожичи — на цепочках, кольцах, сережках, брошках.

— Нормальные предсказания будут? — спрашивает Сара, скрещивая руки.

— А чем тебя не устраивают эти, интересно?

Катерина затягивается сигаретой на длинном серебряном мундштуке (и на нем алатырь). Запах смешивается с тибетскими благовониями. Гостья расставила буддийские палочки по гостиной, и комната пропиталась дымом на ближайшие сто лет.

— Они бессмысленны, — злится Сара. — Скажи что-нибудь по делу. Ты дальше мужиков не ушла.

— Я не виновата, что вокруг тебя море противоположного пола. Океан! Я раскидываю карты, но этот мужицкий океан выплескивается из всех щелей. Чувства, желания, привязанности, — ругается подруга ведьмы и смахивает карты обратно в колоду, ее движения сопровождаются эмоциональными взмахами ладоней. Скоро создаст торнадо. — Допивай кофе. Авось там, что интересного будет. Единственное... Вижу опасность, но не знаю, в чем она заключается.

— То есть наемник, который хотел застрелить меня в ванной, на опасность не тянет?

— М-м-м... — Катерина торопливо облизывает персиковые губы. — Странно, что они вообще заглядывают к тебе так редко, моя девочка.

Сара фыркает.

Я ворую с подноса канапе из винограда и сыра. Жую. Ведьма три раза прогоняла меня с кухни, чтобы я не подслушивал разговор, даже кинула в меня мусорное ведро — будь проклят ее телекинез! — но, о как же это «удивительно», я еще здесь. На сеансе предсказаний. Оказалось, что у Сары есть лучшая подруга. Да какая! Экстрасенс! Эзотерик. Ведунья мира духов. И мне дико интересно: зачем моей ведьмочке понадобилось узнать будущее? Женское любопытство? Дамы любят гороскопы и прочую ерунду. Или ее что-то беспокоит?