Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 26 – Софи Баунт

Эмили достает ленту из своего платинового пучка на затылке. В тот же момент лента оживает и окольцовывает кисть Макса, сдавливает грязные пальцы до посинения.

— Злобная ведьма! — кричит Макс и читает заклинание: поджигает собственную ладонь. — Небось, поролона туда напихала! А сисек-то и нет! Знаю я вашу породу!

Остатки горящей ленты падают на пол.

— Кто ищет, тот найдет, — подмигивает Виса. — У нее много... других талантов.

Эмили поджимает губы, но ничего не отвечает.

Интересно, такими подонками рождаются? Или становятся? Раньше, я не понимал, зачем Висе изображать из себя последнего ублюдка или одеваться, как рок-певец. А теперь сообразил, что это игра. Он строит из себя темную звезду, жалит огнем каждого, кто смеет прикоснуться. Не дает другим напасть в ответ. Всегда на обороне. На агрессии. Виса придерживается образа и, наверное, ему приходится изводить кучу нервов, чтобы соответствовать имиджу, чтобы не выдать истинное я.

— Детка, — Деркач окликает Эмили. — Это худший вариант, какой можно было подобрать. Пришла бы ко мне…

Виса корчит гримасу.

— Тоже мне, дамский угодник.

На губах Деркача пролегает улыбка, но совсем не красит его лицо; напротив, вызывает у всех смятение.

— Лучше некотогых, — подтверждает Зои. — Какой с тебя любовник, die Blutsauger? Ты умеешь только получать удовольствие, а не дагить.

— Поверь, куколка, я умею порадовать девушку, когда хочу. И не один раз. В моих руках двухсотлетний опыт, — говорит Виса и смотрит на Сару, — в любом деле.

Отстраненная Сара делает глоток Девственной Мэри.

— Но, знаете ли, обычно мне самому хотят угодить. Скажем так... я пресыщен. Избалован. Избирателен.

— Какое самодовольство. Sieh mal einen an!

— Обаяние и бумажки. — Виса вытаскивает из кармана пачку купюр и кидает в воздух. — Они не оставят меня голодным. Ни в одном смысле, киска.

— Деньги, — отмахивается Деркач. — Это весь твой талант. Ты не знаешь, какого это, когда их нет. Привык жить в роскоши с рождения. Помни, девчонки пускают слюни не на тебя, а на твою спортивную тачку.

— Мой отец погиб на войне, а мать собирала объедки со столов, пока ее за воровство не избили до смерти. А она была ведьмой, мой имбецильный друг. Могла заставить их слизывать дерьмо со своих подошв, но нет… Она считала себя хорошим человеком, — вампир с отвращением пищит последние слова. — Даже когда была при смерти... она ничего не сделала! На все воля бога, считала она. И как ты думаешь, где я оказался? Восьмилетний мальчик в рванье. Да, это было очень богатое и беззаботное детство. Вспоминаю, и радуга из глаз течет!

В гостиной колкая тишина. Я снова замечаю силуэты рядом с Деркачом. Кажется, что вокруг хриплого колдуна сгущается воздух. Но недолго.

— Значит, ты выбирался из грязи в короли, — задумчиво говорит Катерина. — Как умудрился? Как не помер от голода на улицах? Или от какой-нибудь холеры.

Виса отпивает из бокала. С минуту он размышляет, после чего делится:

— Василиса. Так ее звали. Настоящая аристократка и сильная колдунья. Увидела магию в моих глазах, заметила меня, когда пытался стащить с ее пальца кольцо. Вор из меня, прямо скажем, хреновенький. Но когда живот скручивает в узел от голода — жрешь и кожаную обувь. Плевать уже было. Но вместо того, чтобы приказать выпороть меня или прибить, как блоху, Василиса протянула мне руку.