Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 43 – Резеда Ширкунова

— Ну вот, Андрей Александрович, а ты расхваливал эту молодую девицу, а она всего-то изобрела водонепроницаемую ткань…

Тут лицо господина Сладкова вспыхнуло багровыми пятнами, словно его окатили кипятком. Неловкость, как густой туман, окутала пространство между всеми присутствующими. Он, стараясь скрыть смущение, нервно поправлял шейный платок, но предательские пятна выдавали его с головой. Слова застревали в горле, сдавливая его словно ком, мешая свободно дышать. Под пристальным взглядом напротив его щеки горели как в огне.

— Вы сказали, непромокаемая ткань? — хрипло спросил он.

— Да, я придумала состав, вернее, несколько вариантов. В таком случае ткань прослужит около года, но предупреждаю, после стирки она может частично утратить свои свойства. Чтобы сделать ее совершенно непромокаемой, нужен каучук, тогда изделие прослужит гораздо дольше.

— Доказать сможете?

— Конечно, у нас с собой образец.

Я вопросительно посмотрела на дядюшку, и он тут же извлек из своей заплечной холщовой сумки отрез ткани, тот самый, что мы предлагали купцам. Именно такой тканью обычно укрывали товар на ярмарках, защищая от дождя.

Господин Сладков, взяв его в руки, внимательно осмотрел со всех сторон и с нескрываемым удивлением взглянул на нас.

— Ткань как ткань, что в ней особенного?

— А вот что, попросите открыть окно, барин!

— Андрей Александрович, будьте любезны, помогите девице.

Господин Покровин распахнул окно настежь. Я взяла материал и протянула руку с ним в проем, выставив ткань прямо под проливной дождь. Подержав так минуты три, я встряхнула ткань и передала ее обратно хозяину кабинета.

— Теперь можете потрогать ее со всех сторон. Та сторона, что побывала под дождем, будет лишь слегка влажной, а другая — совершенно сухой.

Господин Сладков, даже не дослушав, торопливо провел ладонью по материалу.

— Она действительно слегка влажная! — удивленно констатировал он.

— А если ткань обработать еще и каучуком, то хватит надолго.

Фёдор Юрьевич опустился в кресло и надолго погрузился в молчание. Затем, подняв голову, он впился в меня изучающим взглядом. Его взор был пронзительным до такой степени, что я почувствовала себя обнажённой, беззащитной перед ним, словно он мог прочесть все мои мысли, увидеть все мои секреты, погребенные глубоко внутри.

— Есть еще что-то, чем я мог бы заинтересоваться?

Ответ прозвучал одновременно с двух сторон.

— Да!

— Нет!

Представьте себе, я ответила «нет», сама не понимая почему. Меня словно окатили ледяной водой, и какая-то необъяснимая тревога начала сковывать изнутри.

Андрей Александрович удивленно посмотрел на меня.

— Анна Глебовна, вы что-то говорили о нефти…

Анна

Я бросила на Андрея Александровича сердитый взгляд исподтишка, осознавая, что идти на попятную поздно. Пришлось признаться самой себе, что зёрна мыслей о нефти всё-таки проросли в моей голове.

— Итак, что же вы можете сказать о нефти? — вопрос господина Сладкова прозвучал, как выстрел.

"Ну и дура же я!" — пронеслось в голове. Сболтнула, не подумав, а теперь выпутывайся, как знаешь. Заметив, как лицо хозяина кабинета омрачается тучами раздражения, я поняла, что нужно срочно придумать, как преподнести информацию.

— Эмм, господин Сладков, не знаю, говорил ли вам Андрей Александрович о… об особенностях моего мышления. Порой меня осеняют озарения, обрывочные и неясные. Вот и тогда, про нефт, — всего лишь эхо, отголосок: «керосин».