Книга Переводчица для Босса, страница 102 – Никки Зима

— А теперь пшёл вон!

Кирилл сгорбленный направляется к выходу.

Алексей провожает его взглядом.

— Жаль, что мы не в Мексике или Колумбии…, — и делает характерный жест, будто держит в одной руке мачете, отрубая на другой пальцы.

Мирон улыбается.

— Думаю, что хорошо, что мы не в Колумбии.

Я с ним полностью согласна.

* * *

Просыпаюсь от того, что меня будто кто-то выключил и снова включил. В голове — лёгкая каша из вчерашнего шампанского, танцев под звёздами и смеха Лады. Протягиваю руку… и не нахожу её. Пространство рядом холодное и пустое.

Открываю один глаз. Шикарный президентский номер в отеле на берегу моря. Широкие окна, за которыми плещется бирюзовое море, белоснежные простыни… и нигде нет моей жены.

Сердце на секунду замирает. Неужели мне всё это приснилось? Неужели я всё ещё в Дрыщенске в сарае, и это просто галлюцинация от переедания маминых пирогов?

Ну вообще-то нет. Мы в свадебном путешествии после грандиозной свадьбы, которую закатили на всю Москву.

Срываюсь с кровати, на ходу натягивая штаны. Выбегаю в гостиную. Тишина. Только где-то за окном кричат чайки. Иду на кухню… и останавливаюсь на пороге.

На столе стоят две дымящиеся чашки с кофе. Рядом — тарелка с круассанами.

И откуда-то доносится лёгкое насвистывание. Знакомое. То самое, которое Лада издавала, когда в сотый раз переводила тот злополучный контракт.

И тут она появляется в дверях. В белом пушистом халате, с полотенцем на голове, закрученным в замысловатый тюрбан.

На лице — улыбка до ушей. А на пальце… Боже мой, на её пальце сверкает то самое кольцо с «созвездием», которое я ей подарил в день свадьбы. Оно такое огромное, что, кажется, отражается в каждой капле воды на её коже.

— Доброе утро, муж, — говорит она, и её голос звенит, как колокольчик, — кофе остывает.

Я не могу вымолвить ни слова. Просто стою и смотрю на неё, на эту картину абсолютного счастья, которое, кажется, вот-вот разорвёт меня изнутри.

И тут она протягивает руку. В её пальцах — маленькая пластиковая палочка.

Я смотрю на неё, не понимая. Мой мозг, обычно такой быстрый и сообразительный, отказывается работать.

— Это… — начинаю я и замираю.

Она молча кивает, и её глаза наполняются слезами. Слезами счастья. А её улыбка становится ещё шире.

— Это то, о чём я думаю? — выдавливаю я, и мой голос звучит хрипло и незнакомо.

Она снова кивает, и из её глаз катятся две огромные слезины, оставляя мокрые дорожки на щеках.

— Да, — шепчет она, — это то, о чём ты думаешь.

В этот момент мир переворачивается с ног на голову. Всё — мои дела, контракты, встречи, планы — всё это мгновенно теряет всякий смысл. Остаётся только она. И эта маленькая полоска в её руках. Наша маленькая полоска.

Я чувствую, как по моим щекам тоже катятся слёзы. Я не плакал с тех пор, как мне было пять лет и я разбил коленку. А сейчас я плачу, как младенец.

— Лада… — это всё, что я могу сказать.

Я беру её за руку, ту, что сжимает тест, и прижимаю её ладонь к своей груди, прямо к сердцу, которое сейчас выпрыгнет наружу.

— Мы будем родителями, — говорю я, и это звучит как самое невероятное и самое прекрасное предложение в мире.

Она кивает, смеясь сквозь слёзы.

— Да. Похоже, твои тапочки с зайцами скоро достанутся кому-то ещё.

Я хохочу, обнимаю её и кружу по кухне, пока у нас обоих не начинает кружиться голова. Мы падаем на диван, задыхаясь от смеха и счастья.