Книга Переводчица для Босса, страница 97 – Никки Зима

Она вжимается в угол, словно пытаясь стать невидимой. Лифт трогается.

— Лада, — выдыхаю я, и это единственное слово, которое мой мозг способен выдать в данный момент. Оно висит в воздухе между нами, живое и трепещущее.

Она смотрит на меня, не мигая.

— Ты ни в чём не виновата! Прости за то, что эти двое себе позволили. Они ответят за это и ещё очень горько пожалеют.

Глаза её спокойны и невероятно красивы. В них нет ни паники, ни упрёка.

Только хладнокровие, с которым она встречает этот очередной удар судьбы. Эта спокойная уверенность сражает меня наповал.

В этот момент я понимаю, что хочу прожить с этой девушкой всю жизнь.

Я чувствую это всеми фибрами своей души, каждым мускулом, каждой клеткой.

Я хочу знать её ответ, думает ли она обо мне так же.

Не когда-нибудь. Не после того, как разберусь с Кириллом, Региной, отстрою новый бизнес, наберу новую команду. Сейчас. Сию секунду. Прямо в этом лифте.

Или сейчас. Или никогда.

Мысли несутся вихрем. Кольца нет. Нужен символ. Что-то… Любое кольцо! Мой взгляд падает на карман пиджака.

Там лежит носовой платок. Шёлковый. Идеальный. Кольцо куплю потом. С огромным бриллиантом, который будет достоин её.

Почти рывком вытаскиваю платок. Руки немного дрожат, но не от волнения, а от спешки.

Лада смотрит на мои манипуляции с немым вопросом в глазах. Я сворачиваю платок в тугую трубочку, нахожу центр и завязываю его в немного некрасивый, нелепый, но самый искренний узел в моей жизни.

Получается нечто, отдалённо напоминающее кольцо.

Я опускаюсь перед ней на одно колено. Пол лифта холодный через ткань брюк. Я беру её руку. Она холодная и маленькая в моей ладони.

— Лада. Всё так сложилось… У меня сейчас нет кольца, — говорю я, и мой голос звучит хрипло и непривычно для меня самого.

Она смотрит, не понимая.

— Как это принято. С бриллиантом. Всё это будет. Потом.

— Но после всего, что мы с тобой пережили, — продолжаю я, глядя прямо в её глаза, в эти бездонные озёра, где сейчас плещется буря из непонимания и надежды, — вода, медные трубы, огонь. Ну и там по мелочи: корейцы, контракты, коровники. После всего этого я понимаю, что не вижу свою жизнь без тебя! Будь моей женой!

Я протягиваю ей это нелепое тряпичное кольцо. Моё сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всём здании.

Замираю в ожидании приговора. Весь мир сузился до её лица, до её губ, которые вот-вот должны что-то сказать.

Чёрт! А вот теперь я волнуюсь!

Если она сейчас откажет… если рассмеётся или просто молча развернётся и выйдет… она, как это говорят, разобьёт мне сердце.

Я уже вижу, как знакомые шепчутся: «Да, хороший был парень, жаль, что умер от инфаркта, кто бы мог подумать? Такой молодой…»

Хорошо, что мои мысли никто не слышит.

Я замираю в ожидании приговора. Весь мир сузился до её лица, до её губ, которые вот-вот должны что-то сказать.

И тут, видимо, вселенная решила хорошенько запечатлеть это событие в нашей памяти, потому что лифт останавливается и застревает…

События в лифте глазами Лады.

Дверь лифта почти закрылась, и вдруг в проём всовывается рука в идеально отутюженном рукаве. Моё сердце замирает.

Дверь с недовольным гухом расходится, и в кабину влетает он. Мирон. Весь взъерошенный, с глазами, полными какой-то дикой решимости.

Я вжимаюсь в угол, пытаясь стать невидимой, раствориться в стенах. Лифт трогается.