Книга Переводчица для Босса, страница 95 – Никки Зима

— Спасибо, Иван, — говорит он наконец, его голос всё так же ровен. — Твоё мнение я услышал. Регина, ваш взгляд на ситуацию?

Но я уже почти не слышу, что говорит Регина. В ушах звенит. Кирилл не просто валит вину на нас. Он что-то замышляет. И отсутствие Алины с Мироном… это не случайность.

Кирилл медленно переводит взгляд на Регину. Его лицо — всё та же непроницаемая маска, но я вижу, как напряглись мышцы его шеи.

— Регина, вы считаете, что причины те же? — его голос звучит ровно, но в нём слышится сталь.

Регина выпрямляется в кресле, её пальцы складываются в аккуратную пирамидку. Она бросает на меня быстрый, почти незаметный взгляд — холодный и оценивающий.

— Я, конечно, полностью согласна с Иваном Владимировичем, — начинает она сладковатым голосом, который обычно использует на переговорах, — подготовка к такой сделке — это не только переводы. Это сложнейший логистический пазл. И здесь... увы, были допущены критические ошибки.

Она делает паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Мои сотрудники неоднократно запрашивали у Алины уточнения по маршрутам и срокам. Ответы приходили с задержками, были противоречивы... А в финальной версии документов и вовсе оказались неучтёнными последние изменения, о которых мы договорились с корейцами. Что касается Лады...

Её взгляд снова скользит по мне, и я чувствую, как сжимаюсь внутри.

— То лингвистические неточности в столь важных документах, конечно, тоже не добавили нам профессионализма в глазах партнёров.

Я сижу, не дыша. Она не просто поддерживает Кирилла с Иваном. Она выстраивает идеальную картину, где мы с Алиной — две некомпетентные дурочки, которые своими руками угробили сделку века. И звучит это так убедительно, так логично...

Кирилл не двигается. Он смотрит на Регину, и я снова ловлю этот странный отблеск в его глазах — не гнев, а что-то более сложное. Что-то вроде... презрения? Или усталости от этой игры?

— Понятно, — произносит он наконец, и его голос по-прежнему спокоен. — Благодарю за откровенность.

Он делает паузу, обводит всех взглядом и вдруг задаёт вопрос, от которого у меня замирает сердце.

Иван спрашивает:

— А где, собственно, Алина? Почему её нет на этом совещании?

Воздух в комнате становится совсем густым. Регина изображает на лице лёгкое смущение.

— Алина... уволена. В пятницу. Я думала, вы все в курсе.

В этот момент в переговорку врывается Мирон.

— Я опоздал? Прошу прощения. Всем доброго утра.

Мирон медленно поворачивается к Регине. Его движения становятся плавными, почти хищными.

— Алина уволена? — его голос тихий, но в нём слышится раскат грома. — Ни хрена себе. И кем, интересно?

Кирилл откашлялся и выпрямился в кресле, встречая взгляд Мирона.

— Мной, — говорит он спокойно, с вызовом. — Я такой же акционер и соучредитель, как и ты, Мирон. Имею полное право увольнять некомпетентных сотрудников. Особенно тех, чьи ошибки стоят компании миллионов.

Наступает тишина, которую можно резать ножом. Два титана смотрят друг на друга через стол, и между ними проскакивают почти видимые молнии.

Я вижу, как сжимаются кулаки Мирона под столом, но его лицо по-прежнему непроницаемо.

— И если уж говорить о некомпетентности, — Регина сладко щерится, поворачиваясь ко мне, — то нужно уволить эту вертихвостку, это филологическое недоразумение.