Онлайн книга «Переводчица для Босса»
|
Он хмурится, пытаясь сохранить остатки серьёзности. — Я должен заметить, не выбирал место для незапланированной высадки, Каренина. Если бы не ваш кот… — Кот? — теперь я по-настоящему злюсь, — вы сейчас серьёзно? Я не просила вас бегать за мной в тапочках и дурацких штанах! Если бы ваша собака была на поводке, то ничего бы не случилось! И вообще, что вы ко мне пристали! Вам не давали права преследовать меня! Это называется сталкинг! Он смотрит на меня и, думая о чём-то другом, повторяет за мной: — Сталкинг? — Да! Недавно закон приняли! Это навязчивое преследование, вторжение в личную жизнь и нарушение частных границ человека. Я могу написать на вас заявление в полицию! И вдруг его плечи начинают предательски трястись. Сухоруков беззастенчиво ржёт! — Вы посмотрите на нас! — выдавливает он сквозь смех. — Мы выглядим как безумцы! Будто попали в дешёвую комедию. Мы стоим посреди забытого Богом полустанка. Пёс и кот, позабыв былую вражду, смотрят на нас с немым вопросом. А солнце садится, и от этого становится как-то совсем прохладно. — Расписание, — хрипло произношу я, подходя к покосившемуся щиту. — Что, правда, следующая электричка… только завтра с утра. Мирон молча посмотрел на свои часы. Швейцарский хронометр, который стоил, вероятно, как хорошая иномарка, блеснул своим полированным корпусом. — Не переживайте, сейчас найдём скупку, продадим часы. У нас будут деньги, — сказал он с такой уверенностью, будто мы просто заблудились в московском метро, — Мои часы дорого стоят. Мы купим весь этот Дрыщенск, если понадобится. Найдём гостиницу, переночуем и завтра уедем. В этот раз я сниму вам отдельный номер. Я покосилась на его тапочки. Пока словосочетание «отдельный номер» звучало как насмешка. — Надо только понять, в какую сторону идти к этому «Дрыщенску». Он стал вглядываться в обе стороны грунтовой дороги, пролегающей у полустанка. В итоге мы выбрали идти вправо и не прогадали. Примерно минут через сорок на горизонте показался населённый пункт. Со стороны нас можно было принять за бременских музыкантов без телеги, осла и попугая. Зайдя в Дрыщенск, мы побрели по темнеющей улице в сторону, где, как предполагалось, должен был быть «центр» посёлка. Центром оказалась площадь с одиноким фонарным столбом, вокруг которого уже гуляли местные коты, и несколько покосившихся домиков. К этому часу всё было закрыто наглухо. Даже ларёк «Пиво-Воды» был зашторен. И тут мы увидели вывеску. Кривую, ржавую, но гордую: «Отель Гранд Будапешт». Здание, в котором ютился «Гранд Будапешт», было одноэтажным, и, судя по вывеске «Почта России» на двери, «отель» занимал заднюю половину почтового отделения. Найдя вход, Мирон шагнул вперёд с видом человека, привыкшего решать вопросы. За стойкой сидела женщина лет пятидесяти и грызла семечки, уставившись в маленький телевизор, где шла очередная мыльная опера. Пахло котлетами, дешёвым освежителем и тоской. Мирон шагнул вперёд с видом человека, привыкшего решать вопросы. — Добрый вечер. У вас есть свободные номера? Женщина медленно перевела на него взгляд, оценивающе скользнула по его домашним штанам и тапочкам, хрустнула семечкой. — Деньги есть? — спросила она просто, — если нет — проваливайте. — В этом-то и вопрос, — Мирон старался говорить вежливо, и это ему с трудом, но удавалось. — Нет ли поблизости скупки? Я готов продать часы. |