Книга Сделка, страница 191 – Лисса Джонс

Подумаешь, Никольская… друзей что ли не найдешь?

И от кружащих мыслей, от обнажающих ее нутро слов, от жалости к себе натянутые струны и так истончившихся нервов лопаются с такой пронзительной болью.

Комнату оглушает девичий всхлип, но она тут же до крови прикусывает губу, только чтобы не выдать себя перед девчонками, ждущими за дверью.

Она жмурится, в глазах печет, слезы все-таки текут, и вот до слуха долетает хлопок двери – девушка моргает и сквозь пелену видит перед кроватью пустой стул.

Ушел. Ушел, и вот сейчас, наверное, Вася и Злата слушают все это…

И второй раз за бесконечно долгий день Карина плачет. Плачет не так, как в кабинете Кира, – громко, навзрыд. Так, что ее, должно быть, слышат! И пусть! Пусть!

Карина так долго не разрешала себе плакать по-настоящему, а теперь получается надрывно, опустошающе-откровенно – и все наружу! Солеными слезами вымывается все, что мучило и грызло: и вина, и сомнения, и страх. Она только прижимает ладони к лицу и, сгорбившись, сотрясается в этих рыданиях.

Но уже меньше, чем через минуту, сквозь толщу шума в ушах Карина слышит мужской голос – слова не разобрать из-за накрывшего ее срыва – и чувствует, как ее мягко тянут за запястья. В дрожащие руки вкладывают холодную керамическую кружку с водой и несколько салфеток с кухни.

— Снова представление? – В мужском голосе в этот раз не слышно ни капли настойчивости или обвинений, только немного разочарования и усталость. И она отчетливо различает шумный выдох.

Карина спешно вытирает глаза, впивается пальцами в кружку и отчаянно быстро машет головой в молчаливом «нет». А он, помолчав, вдруг прочищает горло и продолжает совсем не так, как начал.

— Это не макияж. – Виктор подбородком указывает на её синяк. В голосе сильнее, чем до этого, проступает хрипотца.

Изучая воду в кружке и всхлипывая, Карина ещё раз качает головой, а после в тишине бросает на него взгляд из-под ресниц.

Виктор снова усаживается на стул, упирается локтями в колени, скрещивает пальцы в замок под подбородком. Слегка прищурившись, смотрит на её щеку несколько секунд. Черты его лица становятся острее из-за сжатых челюстей, глаза будто темнеют, плотно сжатые губы сдерживают какие-то слова.

— Он специально… Для большей убедительности… – тихо-тихо добавляет девушка. Моргает, чувствуя, что слезы наконец-то закончились, но лучше ей не становится.

Может, ей это только слышится, но сквозь плотно стиснутые зубы он выдыхает «ублюдок».

Проходит несколько секунд в тишине, прежде чем Виктор тихо произносит:

— Пожалуйста, давай еще раз попробуем. Зачем вам в клуб?

— Не знаю, правда… – Сделав глоток, Карина опускает кружку и смотрит исключительно на неё, когда признается. – Кир сказал, что Вася должна быть завтра вечером в клубе. Что если у меня развяжется язык, то он… Университет, работа, мои перспективы – он все разрушит. А Вася все равно не простит… Знаете, я просто и не думала, что женская дружба вообще бывает, у меня до нее подруг и не было… Ну, все эти…

— Как и у нее до тебя. Ну и неугомонная же ты сволочь, Воронов! – Резко откинувшись назад, он смотрит в потолок и ерошит волосы. – Столько телодвижений, и ради чего?

Вопрос риторический, но она отчего-то решает ответить.

— Это, в общем, всё, что я знаю. Ну, разве что… – Задумавшись, Карина вспоминает, что именно в этом споре смущало ее так долго. Она не знает, важно это или нет, но ей так хочется сказать! Признаться хоть кому-то!