Книга Измена. Любить нельзя ненавидеть, страница 59 – Екатерина Мордвинцева

Она смотрела на меня, и я видел, как в ее глазах борются недоверие и желание верить.

— Луиза звонила мне, — наконец выдохнула она. — Говорила, что вы были вместе. Что ты искал у нее утешения.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Гнев, горячий и слепой, закипел во мне. Но я сдержал его. Сейчас важнее было ее спокойствие.

— Она лжет, — сказал я предельно четко. — Я не просто не был с ней. Я подал на нее в суд за клевету и вымогательство. Уваров уже передал в суд все доказательства — записи с камер, ее переписку с тем парнем, которого она к тебе подослала. Ты хочешь, я покажу тебе материалы дела?

Она смотрела на меня, и постепенно напряжение стало уходить из ее плеч. Слезы высохли.

— Нет, — прошептала она. — Не надо. Я… я верю тебе.

Но я видел — чтобы поверить окончательно, ей нужно было время. И я был готов его дать. Сколько угодно.

* * *

Маша

Его слова о суде и доказательствах подействовали на меня лучше любого успокоительного. Он не просто отрицал. Он действовал. Защищал нашу семью от той, что пыталась ее разрушить. И в этом был мой ответ.

Я решила больше не прятаться от своих страхов. На следующий день, когда Марк уехал в офис, я набрала номер Луизы. Та ответила с натянутой нежностью.

— Машенька! Ну наконец-то…

— Больше никогда не звони мне, Луиза, — сказала я холодно и четко. — Я знаю всю правду. И о тебе, и о том парне. И если ты еще раз попытаешься вмешаться в мою жизнь, я сама присоединюсь к иску Марка. Ты останешься без гроша и с испорченной репутацией. Ясно?

На той стороне повисла гробовая тишина. Потом послышался шипящий выдох.

— Ты пожалеешь об этом. Обои…

— Я уже пожалела, — перебила я ее. — О том, что когда-то считала тебя подругой. Прощай.

Я положила трубку и выключила телефон. Руки дрожали, но на душе было невероятно легко. Я сделала это. Я дала отпор. Я защитила свой дом, свою семью. Свой новый, хрупкий мир.

Когда Марк вернулся, я встретила его у двери. Он смотрел на меня вопросительно, ища в моих глазах следы утренних слез.

— Все в порядке, — сказала я и улыбнулась самой настоящей, невымученной улыбкой. — Я поговорила с Луизой. Думаю, она больше не позвонит.

Он удивленно поднял брови, потом его лицо озарила понимающая улыбка.

— Молодец. Сильно?

— Достаточно, — я пожала плечами, чувствуя странную гордость. — Я ведь не только цветочки выращивать умею.

Он рассмеялся, и этот смех снова звучал естественно. Он подошел и, не дотрагиваясь до меня, просто стоял рядом.

— Горжусь тобой.

Этих слов было достаточно. Мы стояли в прихожей, и между нами снова не было дистанции. Было понимание. Мы были командой, которая только что отразила первую атаку извне. И это нас сплотило сильнее, чем недели спокойной жизни.

* * *

Марк

Суд над Луизой Костровой был коротким и предсказуемым. Нашедшие ее журналисты после моего иска быстро потеряли к ней интерес, особенно когда Уваров предоставил неопровержимые доказательства ее клеветы и попыток шантажа. Суд обязал ее выплатить мне компенсацию за моральный вред и опубликовать опровержение. Для меня это было не вопрос денег, а вопрос принципа. Я должен был показать Маше, что могу защитить ее от любых угроз.

В день суда я вернулся домой рано. Маша ждала меня в гостиной.

— Ну как? — спросила она.

— Все кончено. Она больше не появится в нашей жизни.