Книга Измена. Любить нельзя ненавидеть, страница 62 – Екатерина Мордвинцева

Марк услышал и покачал головой.

— Это не муки. Это… таинство.

Я смотрела на него и чувствовала, как по моей щеке ползет предательская слеза. Он изменился. Не нарочно, не для показухи. Он действительно проникся, понял, почувствовал всей душой, что значит быть отцом, быть опорой.

Когда нас вызвали в кабинет, он не остался в коридоре, как делают многие мужчины. Он вошел вместе со мной и, когда врач разрешила, положил свою большую, теплую руку мне на живот, пока та слушала сердцебиение малыша.

— Сильное, — улыбнулась врач. — Настоящий богатырь.

Марк сиял. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько любви и гордости, что мне захотелось плакать и смеяться одновременно.

— Слышишь? — прошептал он. — Богатырь. Как папа.

После приема он повез меня не домой, а в небольшой уютный ресторанчик недалеко от клиники.

— Мы это заслужили, — сказал он, заказывая мой любимый десерт. — Оба.

Мы сидели за столиком у окна, и я вдруг осознала, что впервые за долгие месяцы мне не хотелось быть нигде, кроме как здесь. Рядом с ним. С этим новым, незнакомым и таким прекрасным Марком, который родился из пепла нашей старой, сгоревшей жизни.

— Спасибо тебе, — сказала я, положив свою руку поверх его. — За сегодня. За все.

Он перевернул ладонь и сжал мои пальцы.

— Это я должен благодарить тебя, Машуля. За то, что дала мне шанс все исправить. За то, что не сдалась.

Мы смотрели друг на друга, и между нами висели невысказанные слова, обещания, надежды. Но сейчас они были не нужны. Все важное уже было сказано. Взглядами. Прикосновениями. Терпением. И этой тихой, мирной радостью, что наполняла меня изнутри, как первый луч солнца после долгой, холодной зимы.

* * *

Марк

Внезапный звонок от Уварова застал меня в кабинете, когда я просматривал каталог детских колясок. Голос Константина Александровича был необычно напряжен.

— Марк Дмитриевич, у нас проблемы. Серьезные.

Я отложил каталог, всем существом почувствовав недоброе.

— В чем дело?

— Терещенко. Он вывел со счетов дочерней фирмы крупную сумму. Полмиллиарда. Оформил все как инвестиции в новый проект, но документы липовые. Сам скрылся. Банк заблокировал счета основной компании до выяснения обстоятельств.

Мир вокруг на секунду поплыл. Полмиллиарда. Это была не просто крупная сумма. Это была угроза существованию всего бизнеса, который я строил годами. Бизнеса, который должен был обеспечить будущее моей семьи.

— Когда? — спросил я, и мой голос прозвучал чужим.

— Переводы шли в течение последней недели. Сегодня утром он не вышел на связь. Мы подняли документы — все подписаны его электронной подписью, но ряд согласований отсутствует. Он действовал в обход процедур.

Я закрыл глаза, чувствуя, как по вискам застучала знакомая, адская боль. Предательство. Снова. Сначала Луиза, теперь Игорь. Человек, которому я доверял, как брату.

— Соберите совет директоров. Через час. И подключите лучших аудиторов. Нам нужно понять масштаб и попытаться вернуть деньги.

Я положил трубку и несколько минут просто сидел, уставившись в одну точку. Все, что я строил, все, чем гордился, рушилось в одночасье. И самое страшное было не в потере денег. Самое страшное — это снова окунуться в пучину стресса, борьбы, бесконечных рабочих битв. Как раз тогда, когда в моей личной жизни наконец-то наступил хрупкий мир.