Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 85 – Саяна Горская

По коридору шагаю быстро, но задерживаюсь у комнаты Эллы. Дверь открыта нараспашку, шторы плотно задёрнуты, сама Элла лежит с полотенцем на лбу. Бледная, какая-то полумёртвая. Губы сухие, под глазами тени. За ночь из неё словно выкачали всю кровь и… я бы сказала, и душу, но сомневаюсь, что она вообще есть у Эллы. Она сейчас не похожа на ту женщину, которая с ледяной точностью умеет выбивать почву из-под ног. Тихая, слабая. Почти сломанная.

Но жалости во мне почему-то не поднимается.

Делаю шаг дальше по коридору, но Элла вдруг распахивает глаза.

— Вера… — неприятным скрежетом царапает меня голос.

Торможу.

Её мрачный взгляд отчаянно цепляется за мой силуэт.

— Вы что-то хотели?

— Подойди ближе.

Мнусь в нерешительности. Порог её комнаты кажется мне порталом в тёмный, страшный мир. Иррациональный страх овладевает телом, и мне грезится, что если я войду туда, то никогда уже не найду путь обратно.

— Прошу…

Что-то в надломленном голосе Эллы заставляет меня поддаться. Права мама, я слишком добра даже к тем, кто этого не заслуживает.

На тумбочке у постели Эллы разбросаны пузырьки и баночки с какими-то препаратами. Вскрытые, опустошённые блистеры валяются на полу. И воздух в комнате пропитан специфическим, больничным запахом лекарств.

— Вам плохо, Элла Борисовна? Может, вызвать врача?

Элла едва заметно качает головой.

— Нет. Не надо. Мне уже лучше.

Ложь. Это даже звучит неправдоподобно. Но я стараюсь убедить себя в том, что проблемы Эллы — не мои проблемы.

Она смотрит на меня не моргая. В этом взгляде нет привычной враждебности, лишь какая-то тяжёлая недосказанность. Она словно хочет что-то сказать и не знает, с какого конца к этому подступиться.

— Ты мне не веришь, — шепчет она наконец.

Молчу.

— И правильно делаешь, — губы её трогает слабая, почти болезненная усмешка. — Я бы на твоём месте тоже не верила.

— Что вы хотите сказать?

— Только одно... Будь осторожна с Андреем.

По спине расползается неприятный холодок.

— Что это значит?

— В этом доме всё не то, чем кажется. И он... не тот, кем хочет казаться.

— Если вы опять пытаетесь мной манипулировать…

— Нет, — перебивает Элла неожиданно быстро, и в голосе у неё впервые проскальзывает не слабость, а какое-то отчаяние. — Нет, Вера. Я не пытаюсь. Я... лишь говорю тебе то, что в своё время никто не сказал мне. А теперь уже поздно. Для меня поздно, но ты… Ты ещё можешь избежать этого.

Её затуманенный взгляд мельком пробегается по пузырькам на тумбочке. Тонкие дрожащие пальцы стягивают влажное полотенце со лба ниже, на глаза, словно Элле невыносимо смотреть на мир вокруг себя. Или на то, во что этот мир превратился.

— Вы хотите сказать, что Андрей сделал вас такой?

— В этом доме всё не то, чем кажется.

Тишина после её слов становится какой-то вязкой. В этой тишине слишком легко додумать нечто страшное.

Резко разворачиваюсь на пятках, выбегаю из комнаты. С лестницы спускаюсь торопливо, перескакивая через ступеньку. Кажется, если я замедлюсь хоть на секунду, вязкий шёпот Эллы снова нагонит меня и вцепится в затылок.

Но внизу меня встречает совсем другая картина.

В гостиной, на диване у окна, сидят Андрей и Анюта. Она уютно устроилась у него под боком, забравшись с ногами на подушки, и внимательно слушает сказку, которую Андрей читает вслух своим ровным, низким голосом. На журнальном столике остывает чай, рядом лежит ещё одна раскрытая книга, а в воздухе плавает тихий, почти домашний покой, который настолько не вяжется с полутёмной комнатой Эллы наверху, что от резкого контраста кружится голова.