Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 31 – Марьяна Карпова

— Я не обещаю ничего, — сказала она.

— Я и не прошу обещаний, — ответил он. — Просто… не убирай руку. Пока.

Так они и сидели, в тихой больничной палате, в сгущающихся сумерках. Не как влюблённые, идущие навстречу друг другу, как два усталых, израненных путника, нашедших наконец возможность присесть у одного костра, не разбирая, чьи дрова в нём горят.

И в этом хрупком, молчаливом перемирии было больше доверия и близости, чем во всех их прошлых страстных клятвах. Это было начало не романтики, а настоящего принятия друг друга, и, возможно, ощущение фундамента для чего-то нового, что можно было построить только на обломках всего старого.

Артём был ещё слаб, но отменил все встречи и появился на объекте на следующий же день — бледный, но твёрдо стоящий на ногах. Он не мог пропустить ни дня из претворения в жизнь самого невероятного проекта, тем более что работы планово входили в финальную стадию. Оставалось расставить акценты, повесить светильники, завезти последние предметы мебели — те самые, из-за которых было столько жарких споров, но и мудрых компромиссов. Дом, наконец-то, превращался из строительной площадки в жилое пространство.

И с каждым днём Вероника чувствовала всё острее не столько профессиональную гордость, а почти физическую боль. Заканчивался проект. А значит, заканчивалась их «нейтральная полоса». Подсознательно будущее пугало её своей непредсказуемостью, неопределённостью.

Но работа есть работа и, проверяя монтаж книжных полок в кабинете, она неожиданно замерла, увидев на нижней полке, в той самой нише для коллекционных изданий, где, как сказал Артём, он оставил альбом, лежащую не потрёпанную папку, а незнакомую вещь, завёрнутую в грубую холщовую ткань.

Вероника не удержалась и развернула её. Это был бокс из тёмного дуба, с латунной фурнитурой, искусно сделанный на заказ. Внутри, аккуратно закреплённые на тонких держателях, страница за страницей были подобраны листы того самого эскизного альбома. За знакомыми страницами следовали современные фотографии: та самая стена из мрамора «Сивек», тёплым пятном ловящая свет, виноградная лоза, уже посаженная у стены зимнего сада, старый фонарь из винного погреба, отполированная столешница на кухне с едва заметной царапиной — след от неудачной первой попытке с установкой варочной панели.

Её наивные, почти детские рисунки и воплощённая, взрослая реальность. Вероника перелистнула страницу и увидела чистый лист и простой карандаш, будто специально ожидавшие именно её.

Артём вошёл в кабинет без стука. Он видел, как Вероника стоит у полки и задумчиво смотрит на последнюю страницу, держа в руке карандаш.

— Это не манипуляция, — негромко сказал он. — Это архив — проект «Память света» в хронологии. От истоков — к реализации. Если ты захочешь, можешь добавить последнюю страницу. Или… можешь взять этот бокс и выбросить его на ту же помойку, где он когда-то оказался.

Она провела пальцами по гладкому дереву, по холодной латуни застёжки. В глазах у неё стояли слёзы. Только сейчас, глядя на пустой лист, она поняла, что Артём не вернул ей прошлое, он дал ему новую, достойную форму, превратив боль в историю, где было всё, чего не выразить словами.

— Ты… проделал огромную работу, — выдохнула она, незаметно вытирая слёзы.