Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 33 – Марьяна Карпова

Она оторвала взгляд от него, снова посмотрела на три работы. Абстракция была безопасной. Пейзаж — удобным, он позволял остаться в красивой печали. А текстура… она требовала мужества. Требовала принять всю сложность бытия, всю боль ошибок. Она не могла быть просто арт-объектом, частью общего декора, потому что в ней, в самом смысле её создания была заложена жизнь. Настоящая, а не картинная.

Вероника медленно подняла руку и указала на третью, многослойную панель.

— Вот эта. Это единственно возможный финальный аккорд.

Артём закрыл глаза на секунду, выдохнул, как будто сбросил невыносимую тяжесть.

— Согласен, — просто сказал он.

Он сделал шаг, чтобы позвонить консультанту, но она остановила его.

— Подожди.

Артём замер.

— Я… я хочу добавить кое-что от себя. В этот дом. Не как дизайнер. Как… — Вероника запнулась, она искала слово.

— Как соавтор, — предложил Артём.

— Да. Как соавтор.

Она подошла к тому самому дубовому боксу, открыла чистый лист и взяла карандаш. Села на диван, который наконец-то занял своё место в гостиной, и начала рисовать. Не эскиз интерьера, а лёгкий набросок — изгиб реки за окном, и две фигурки, стоящие у стекла. Без лиц. Только силуэты.

— Вот, — сказала она, возвращая бокс на полку. — Теперь архив полный. От мечты — через крушение — к… новому берегу.

Они стояли в центре гостиной, в лучах заходящего солнца, которые зажигали золотые прожилки в текстуре на стене и отражались в тёплом мраморе. Дом был готов. Он ждал.

— Что теперь? — спросил Артём, и в его голосе звучали предвкушение и ожидание, которые он не пытался скрыть.

Артём сделал всё, чтоб Вероника почувствовала его заботу, его уважение, его… любовь. Сделал, чтобы вернуть её и вернуться к ней. Но он не мог давить на неё, не мог решать за неё.

— Теперь, — сказала Вероника, глядя прямо в глаза Артёма, — ты приглашаешь меня на ужин. В этот дом, но не как клиент. И я приду, но не как дизайнер. А там… там посмотрим.

Она взяла свою сумку и пошла к выходу, оставляя его одного среди воплощённых грёз и выстраданной правды. У порога обернулась и добавила:

— И приготовь сам. Никаких ресторанных доставок и тому подобного. Хочешь дом, полный жизни — начни с кухни.

И вышла, оставив дверь приоткрытой. Символично.

Артём остался один в тишине, которая уже не была гулкой пустотой. Она была наполнена ожиданием. Он подошёл к окну, смотрел, как её машина удаляется по аллее, потом взгляд упал на кухню, на ту самую мощную плиту. Уголки его губ дрогнули в улыбке.

Вероника бросила ему вызов.

Артём достал телефон, нашёл в памяти давно не используемый номер — матери Вероники, своей бывшей тёщи. Набрал.

— Алла Викторовна, здравствуйте. Это Артём. Да, тот самый. Нет, я не оправдываюсь. Я звоню, чтобы спросить один рецепт. Того самого, плова, который Вера когда-то так любила… Да, я понимаю. Но если можно… я хочу попробовать его приготовить сам. Для неё.

На другом конце провода повисла долгая, тяжёлая пауза, потом раздался вздох.

— Ладно, слушай, но если снова сделаешь ей больно, то на этот раз я сама приеду и отхожу тебя скалкой. Понял?

— Понял, — честно ответил он. И улыбнулся по-настоящему впервые за много-много лет.

Он готовил. Не то чтобы у Артёма не было совсем никакого представления о готовке, но никогда он так не волновался, что оконфузится. Одно дело приготовить что-то на скорую руку для себя, когда никто этого не видит и не оценит, кроме него самого, а тут планка очень высока.