Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 103 – Магисса

Дом встретил нас тишиной и запахом дерева. Я загнал машину в гараж, и тяжелые ворота медленно опустились, отсекая нас от внешнего мира. — Приехали. Выходи.

Внутри было темно и гулко. Я щелкнул выключателем. Мягкий, неяркий свет залил огромное пространство гостиной. Посредине стоял большой кожаный диван, простой деревянный стол, заваленный чертежами, и несколько стульев. Главным в этом пространстве был камин. Гигантский, сложенный из грубого, необработанного камня, он занимал почти всю стену. — Чувствуй себя как на стройплощадке, — усмехнулся я, включая неяркий свет. — Тапочек нет, но полы теплые. Везде теплый контур.

Я прошел к камину, присел на корточки, чиркнул спичкой. Огонь занялся мгновенно, охватывая сухие поленья. — Садись, — я кивнул на диван. — Я сейчас.

Вернулся я с двумя большими керамическими кружками. — Чай. С травами. Чабрец, мята. Успокаивает. Кофе на ночь тебе не надо. Я поставил кружку перед ней на низкий столик, а сам сел в кресло напротив. Не рядом. Напротив. Сохраняя дистанцию. Давая ей пространство.

Мы молчали, глядя на огонь. Она пила горячий, душистый чай, и я видел, как постепенно расслабляются мышцы на ее лице, как уходит из плеч каменное напряжение. — Спасибо, — сказала она наконец. Голос уже звучал твердо. — Ты меня спас. Снова. — Я не спасал, — я пожал плечами. — Я просто вывез ценный актив из зоны поражения. Логистика. — Актив… — она горько усмехнулась. — Бракованный актив. Ты слышал его? «Старая», «никому не нужная», «паразит».

— Я слышал шум, — отрезал я. — Шум перфоратора за стеной тоже раздражает, но он не несет смысловой нагрузки. Ты слушаешь не то. Ты слушаешь свои страхи, которые он озвучивает. Он знает твои болевые точки и бьет по ним. Это не правда. Это тактика боя.

Я наклонился вперед, упершись локтями в колени. — Зоя, давай начистоту. Я видел, как ты работаешь. Я видел, как ты держишься. Ты — монолит. Но у каждого монолита есть предел прочности. Усталость материала. Сегодня ты подошла к этому пределу вплотную. Еще чуть-чуть — и пошли бы трещины. Она подняла на меня глаза. — И что делать, когда предел достигнут? — Усиливать конструкцию, — ответил я. — Ставить дополнительные опоры. Или менять схему нагрузок. Нельзя нести всё на одной несущей стене, если фундамент подмыло.

Я поставил свою кружку на пол. Пришло время. — Я привез тебя сюда не только чаю попить и спрятать от мужа. Нам нужно поговорить. Серьезно. Без этих танцев с бубнами и полунамеков. В моем голосе прозвучали металлические нотки, которые я использовал, когда разносил прораба за кривой короб. — Я слишком стар для драм, Зоя. Мне пятьдесят четыре года. У меня бизнес, стройка, язва желудка и аллергия на идиотов. Я не хочу играть в «догони меня». Я не хочу быть «жилеткой», в которую ты плачешься после встреч с бывшим. Я не хочу быть «другом», который возит тебя по городу, спасая от сталкера, пока ты решаешь свои внутренние проблемы.

Она напряглась. — Что ты хочешь сказать? — Я хочу сказать, что ситуация, которую мы видели сегодня во дворе, не может быть нормой. Это аварийное состояние. И оно будет повторяться. Он не отстанет. Он паразит, который потерял кормушку. Он голоден. Он будет давить на жалость, на вину, на прошлое, на дочь. И пока ты одна — ты уязвима. Ты привыкла терпеть. Привыкла «понимать». — Я справлюсь, — сказала она, вскидывая подбородок. — Ты сильная, — согласился я. — Но даже самой сильной стене нужен фундамент. И крыша. И смежник, который прикроет спину.