Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 104 – Магисса

Я встал, подошел к окну. За стеклом была черная стена леса. — Я предлагаю тебе не просто убежище на ночь. Я предлагаю тебе партнерство. Полноценное. В бизнесе и в жизни. Я хочу, чтобы ты была со мной. Не как гостья. Как хозяйка. Я почувствовал, как она замерла. — Но… — начала она. — Но, — я обернулся и посмотрел на нее в упор, — у меня есть условие. — Какое условие? — Ты должна закрыть дверь в прошлое. Наглухо. Заварить сваркой. Никаких «мне его жалко», никаких «он же отец моей дочери», никаких «мы столько лет прожили». Мой голос стал жестким, почти жестоким. — Если ты входишь в мою жизнь — ты входишь целиком. Без прицепа в виде этого клоуна. Я не буду третьим лишним в твоем браке с чувством вины. Я не буду смотреть, как ты тайком переводишь ему деньги или бегаешь носить супчики, потому что он «пропадет». Я сделал шаг к ней. — Я строю будущее, Зоя. А не реставрирую руины. Если ты хочешь быть со мной — ты должна выбрать. Прямо сейчас. В своей голове. Либо ты уважаешь себя и нас, либо идешь спасать того, кто тебя предал. И тогда я умываю руки. Я отвезу тебя обратно, дам денег на первое время, но больше мы не увидимся. Я не буду участвовать в самоуничтожении качественного человека.

В комнате повисла тишина. Тяжелая, плотная, как бетон. Я видел, как она смотрит на меня — в ее глазах была смесь шока, усталости и… понимания. Она не испугалась. Она анализировала. — Это жестко, Слава, — сказала она тихо. — Бетон тоже жесткий, — ответил я. — Зато на нем дома стоят и не падают. А на песке жалости ничего не построишь.

Я подошел к ней, протянул руку. Ладонью вверх. — Идем. Тебе надо поспать. Утро вечера мудренее. Ответ дашь завтра. Но помни: компромиссов не будет.

Я отвел ее в гостевую комнату. Аскетичная, как и весь дом: кровать, тумбочка, окно во всю стену. — Дверь, — сказал я, показывая на простой внутренний замок. — Если нужно. Она кивнула. Я закрыл за ней дверь. И не стал прислушиваться, повернет ли она защелку. Это ее решение. Ее зона ответственности.

Я вернулся в гостиную, сел в кресло. Огонь в камине догорал, превращаясь в груду тлеющих углей. Я сделал свой ход. Выложил на стол свой проект, свой чертеж. Теперь ее очередь — провести экспертизу и принять решение. Я не знал, что она выберет. Но я знал одно: если она выберет прошлое, если ее конструкция не выдержит этого последнего испытания на разрыв, я уйду. Потому что нет ничего бессмысленнее, чем пытаться строить новый дом на гнилом фундаменте. Бетон должен набрать прочность. Иначе любое новое строительство бессмысленно.

от лица Аркадия

Боль была первой.

Она пришла раньше мыслей, раньше осознания себя в пространстве. Тупая, вязкая, она гнездилась в пояснице, где жесткий кожаный валик дизайнерского дивана всю ночь исполнял роль пыточного инструмента. Еще болела шея — заклинившая, отказывающаяся поворачиваться отдельно от всего туловища. Это была не просто боль. Это было фантомное эхо утраченного комфорта. Спина болела, потому что под ней не было ортопедического матраса, который Зоя выбирала по таблицам жесткости. Шея болела, потому что голова лежала не на удобной подушке, а на скомканной куртке. Во рту было сухо и шершаво, потому что рядом с кроватью больше не стоял стакан воды, который она всегда оставляла на ночь. Каждый нервный импульс, каждая ноющая мышца кричала ему об одном: система жизнеобеспечения отключена.