Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 105 – Магисса

Аркадий с кряхтением сполз на пол. Липкий, холодный. Вчера здесь пролили вино. Он оглядел свою квартиру, и его пронзило чувство, похожее на страх. Это был не его дом. Это было логово, захваченное чужим, враждебным племенем. Повсюду валялись вещи Аллы — туфли, сумочки, глянцевые журналы. На столе громоздились коробки из-под доставок, как башни разрушенного города. В раковине высился Эверест из грязной посуды.

Вся отлаженная, работающая как часы система, которую он не замечал, рухнула. И он, генеральный директор своего собственного уюта, оказался погребен под ее обломками.

— Аркаша, я есть хочу!

Голос Аллы, капризный и сонный, донесся из-под вороха его же курток, которыми она укрывалась. Она высунула взлохмаченную блондинистую голову. — Закажи сырники из «Кофемании», а? И два больших латте на кокосовом.

Она говорила так, будто он не рассказывал ей вчера, заикаясь от ярости, как его унизила бывшая. Будто в его кармане не выла от голода последняя тысяча. — Может, что-то попроще? — прохрипел Аркадий, чувствуя, как внутри сжимается ледяной комок паники. — Денег… сейчас не густо.

Алла села. Мгновенно проснулась. Ее глаза, похожие на глаза сытой кошки, сузились. — В смысле? — В прямом, — огрызнулся он. — На мели я. До аванса. — Так я и знала, — она рассмеялась. Короткий, злой смешок. — Банкрот. А столько пыли в глаза пускал. «Руководитель», «статус», «я все решу». А на деле — не можешь даже завтрак своей женщине обеспечить. Она встала с дивана, шелковый халатик распахнулся, но сейчас это не возбуждало, а раздражало. — Знаешь что, Аркаш? — она подошла к нему, глядя сверху вниз. — В чем-то твоя бывшая была права. Бежать с тонущего корабля — это не глупость, это инстинкт самосохранения. Только она еще и шлюпку с провизией прихватила, а тебя оставила на палубе с крысами. Она развернулась и пошла к своим чемоданам. — Ты куда? — похолодел Аркадий. — Туда, где мужчины решают проблемы, а не создают их. Я не подписывалась на жизнь с неудачником. Знаешь, в чем твоя проблема? У тебя истек срок годности. А я просрочку не употребляю.

Она начала демонстративно, шумно собирать свои вещи, бросая их в чемодан. Каждая брошенная вещь была как пощечина. Аркадий смотрел на нее, и его мозг, доведенный до точки кипения, лихорадочно искал выход. Он в ловушке. Один. В грязи. Без денег. И тут его осенило. Вспышка была такой яркой, такой спасительной, что он чуть не рассмеялся вслух. Решение было. Одно. Последнее. Его красный, аварийный протокол. «Да у меня и правда сердце колет! — убедил он сам себя, чувствуя, как унижение и страх смешиваются в гремучий коктейль. — Это она меня довела! Она! Это не симуляция, это справедливое возмездие! Я имею право на сочувствие!».

— Алла… — прохрипел он, хватаясь за сердце. — Воды… — Что еще за фокусы? — она обернулась. — Сердце… — он сделал судорожный вздох, закатывая глаза. Он вложил в этот стон все свое отчаяние, всю свою актерскую мощь, отточенную годами симуляции мигреней. Он сполз на диван, его тело обмякло.

Алла замерла. В ее глазах не было сочувствия. Был страх. И брезгливость. Она боялась не за него. Она боялась оказаться в одной квартире с трупом. — Эй, ты чего? — ее голос дрогнул. — Аркадий! Он не отвечал, лишь тихо, прерывисто дышал. — Черт! — выругалась она. Она выхватила телефон и, путаясь в кнопках, набрала «103».