Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 182 – Магисса

— Инструкция на коробке, любимый, — произнесла я абсолютно спокойным, деловым тоном, внося правку в таможенную декларацию. — Мое время стоит слишком дорого, а у меня через сорок минут видеоконференция с поставщиками из Вероны, мы согласовываем коэффициент усадки льна. Делегируй задачу своим рукам.

Вячеслав не изменился в лице. В нем не вспыхнуло ни капли ущемленного мужского эго, ни тени раздражения от того, что женщина отказалась его обслуживать. Напротив. Он поймал отпариватель, взвесил его в своей крупной, мозолистой ладони, и вдруг громко, раскатисто, искренне рассмеялся. Это был густой смех человека, который бесконечно восхищен тем, что его опора не прогибается даже в мелочах.

— Принято, — ответил он, отсмеявшись. — Вопросов нет. Техническое задание ясно.

Он не стал раздувать из этого драму. Он просто снял пиджак, перекинул его через спинку барного стула, достал из встроенного шкафа свою идеально чистую, но слегка примятую после стирки рубашку на плечиках и повесил ее на специальный крючок у окна. Зажужжал моторчик отпаривателя, втягивая воду.

Через минуту кухню наполнило тихое шипение горячего пара. Я подняла глаза от монитора. Вячеслав, владелец строительной империи, человек, от жесткого слова которого зависели сотни подрядчиков, стоял ко мне вполуоборот и методично, уверенно, без малейшего раздражения приводил свою одежду в порядок. Его широкие плечи двигались в такт движениям прибора. Он делал это не потому, что был «подкаблучником», а потому, что для него способность самостоятельно закрывать свои базовые бытовые потребности была неотъемлемой частью нормального, взрослого мужского достоинства. Ни один человек, умеющий управлять многомиллионными бюджетами, не должен впадать в кому перед мятым куском хлопка.

— По поводу Вероны, — сказал он, не отрываясь от процесса и проводя струей пара по плотной манжете. — Если они снова попытаются сдвинуть сроки поставки, как было в прошлом квартале, напомни им про штрафные санкции в договоре. У нас сдача камерного концертного зала в ноябре. Твои акустические панели должны висеть там до того, как мои парни начнут финишную циклевку паркета. Я не хочу, чтобы древесная пыль осела на ворс.

— Они не сдвинут, — я закрыла вкладку с почтой. — Я заложила в логистику буферные две недели на непредвиденные обстоятельства. Твой концертный зал получит лучшую звукопоглощающую оболочку в этой стране точно в срок.

— Не сомневаюсь, Мышкина.

Он закончил. Рубашка выглядела безупречно. Вячеслав выключил прибор, надел сорочку, быстро и ловко застегивая мелкие пуговицы своими сильными пальцами. Затем он завязал галстук — строгий, темно-серый, без лишних узоров. Набросил пиджак. Поправил манжеты, из-под которых блеснул тусклый металл дорогих часов.

Он выглядел как монолит. Как человек, который точно знает, чего он стоит, и которому не нужно самоутверждаться за счет обесценивания того, кто находится рядом.

Вячеслав подошел к моему краю стола. Он оперся руками о гранит, наклонился и одним движением захлопнул крышку моего ноутбука, заставляя меня поднять голову. Наши взгляды встретились. В его глазах была та самая плотная, зрелая, мужская энергия, которая не требовала словесных доказательств.

Он поцеловал меня. Жестко, уверенно, без лишней ванильной лирики. Так, как ставят тяжелую печать с гербом на контракте, гарантирующем взаимную прибыль и безопасность. Я ответила ему с такой же силой, чувствуя под руками плотную, качественную шерсть его пиджака и стальные мышцы спины.