Книга Измена - дело семейное, страница 26 – Аника Зарян

— Доброй ночи, – администратор за стойкой встает, смотрит на меня удивленно. Я явно не вписываюсь в их целевую аудиторию. – Хотите поиграть?

— Нет.

Говорю, что ищу сына – этому молодому человеку не за чем вникать в тонкости ситуации. Описываю его внешность, спотыкаюсь о детали одежды. Я не знаю, во что он был одет, когда ушел из квартиры.

Поэтому называю то, в чем он был в загородном доме.

Кивает, не спрашивая даже документов. Морщусь, понимая, насколько это непрофессионально.
Он провожает меня вглубь помещения, отодвигает черную ширму. И на секунду мне кажется, что я попала в другую реальность. Замираю на мгновение.

Первое, что обрушивается на меня – запах. Озон и пластик от обилия техники.

Затем – цвет. Много цвета! Зеленые, синие, фиолетовые всполохи.

На стенах мерцают логотипы неизвестных мне игровых брендов. На огромном экране у дальней стены мелькают кадры виртуального сражения, отбрасывая на пол движущиеся тени.

Звука почти нет. Бешеная трескотня клавиш не в счет – этого тут с лихвой. И время от времени относительную тишину помещения разбавляют резкий смех, вскрики и вздохи игроков из-за спин высоких кресел.

— Ищите, – ведет рукой администратор.

Делаю шаг вперед. По одному перехожу от одного кресла к другому, пока не замечаю знакомые кроссовки, выглядывающие из-под одного из них.

Мальчик сидит, подавшись вперед, смотрит в монитор, быстро щелкая пальцами по джойстику. Место рядом с ним свободно.

Подхожу, сажусь.

— Алёш. – окликаю мягко.

Он не поворачивается ко мне, лишь слегка дергает щекой.

— Я не пойду домой.

Понимаю, что будет непросто его убедить. Поэтому стараюсь говорить спокойно, ровно.

— Милый, твои родители очень волнуются.

— Кто из них? – бросает зло, сквозь стиснутые зубы.

— В смысле?

— Неважно. – втягивает носом. На его лицо попадает отсвет неона, и только тогда я замечаю высохшие борозды слёз на его щеках. – Как вы меня нашли?

— Догадалась.

— Ника сдала, да? Предательница.

— Нет, Ника не сдавала тебя.

— Врёте. – хмыкает сердито. – Все вы врёте. Никому нельзя верить, ни взрослым, ни друзьям.

От того, с какой горечью в голосе он это говорит, меня передергивает. Не узнаю ребенка. Как будто передо мной не улыбчивый жизнерадостный Леша, а его тень, пустая оболочка.

— Я тебе никогда не врала, Леш. – касаюсь его руки, но он тут же выдергивает её. – Посмотри на меня. Скажи мне, что случилось? Тебя чем-то обидели? Я могу тебе чем-то помочь?

В этот момент его лицо искажается в странной гримасе, а сам он впервые за эти минуты смотрит на меня. Брови сдвинуты, на переносице складка. На какой-то миг мне кажется, что он сейчас всё расскажет, но вдруг он бросает взгляд за мою спину и подскакивает.

— Уходи! Я не поеду с тобой!

Оборачиваюсь – за мной стоят Олег и Марина. Оба бледные, оба осунувшиеся, оба до смерти напуганные.

Быстро оценивают, что ребенок физически в порядке. Марина бегом обходит кресла сзади и хватает сына в охапку.

— Мальчик мой! Сокровище моё! – отстраняется, гладит его по лицу, снова притягивает к себе.

Олег не двигается, стоит за мной, наблюдает за этой сценкой. А я не могу понять, почему с ними нет Паши.

— Отпусти меня. Я никуда не поеду с вами! Ненавижу!

— Боже мой, сыночек, не говори так! – в ужасе шепчет Марина. – Мы же тебя больше жизни любим!