Книга Измена - дело семейное, страница 51 – Аника Зарян

Просто теперь ей не нужно было больше притворяться сильной.

Сложно было только первые пару лет. Потом стало проще. Это не бессердечность, а скорее самозащита. Когда ты день за днём год за годом слышишь истории о том, как рушатся счастливые семьи, пропускаешь через себя боль обманутых женщин, в какой-то момент в голове щелкает – и ты видишь перед собой не чужие трагедии, а алгоритм действий, которые должны привести к лучшему для твоего доверителя результату.

Нас теперь двое таких. Доверчивых, преданых и жаждущих отмщения.

И сейчас, пока дети после пиццы закрылись в детской, я озвучиваю ему очередность действий. Но Паша – не я. Он не умеет отключать эмоции по команде.

— Я убью их. – цедит сердито, едва сдерживаясь. – Клянусь, Наташ, я придушу их собственными руками.

— Можешь. И заодно обеспечишь Алёше счастливое детство.

— Бл*ть!

— Паш, я прошу тебя без самодеятельности.

— Легко говорить.

— Думаешь?

— Прости.

— Слушай. Я понимаю, что будет непросто. Но это война, Паш. И первое правило – не паниковать.

— Я не отдам им сына.

Проблема с Алёшей – самая сложная. Ребёнок – невинная жертва во всей этой истории. А Марина, которая, по словам Паши, то и дело пытается связаться с сыном, своими действиями может только сильнее травмировать мальчика.

— По закону, пока ты записан его отцом, твои права равны правам Марины. После развода – вопрос проживания ребёнка и порядка общения будет решать суд. И суд будет учитывать множество факторов. В том числе – моральный облик матери. А также её финансовую состоятельность и условия, которые она может предоставить ребёнку. – Я специально делаю небольшую паузу, давая ему вникнуть. – Если у Марины не будет ни денег, ни поддержки, а у тебя будет стабильный доход и чистая репутация, шансы сильно возрастут. Особенно когда мы заявим, что её отношения с Олегом носят аморальный характер и негативно влияют на психику ребёнка. Что, судя по побегу Алёши, уже имеет место.

— Какое это имеет значение, если они могут просто оспорить моё отцовство?

— Пока они не предприняли никаких юридических шагов по установлению отцовства, всё остаётся как есть. Подумаем об этом, после...

— Какое нах*й после, Наташа?

— По мере поступления. Паш. Просто поверь мне. На моей практике было не раз, когда суд не удовлетворял иск об оспаривании даже с таким неопровержимым документом, как результаты ДНК. Суд всегда исходит из интересов ребенка. И никогда в ущерб ему не станет отбирать у любящего родителя. Да и никто не отменял наш план Б.

Я вижу, как в его глазах борются отцовские чувства и жажда мести. Он любит сына. Искренне. И теперь Паше предстоит использовать его, как пешку в этой грязной игре. Но почему-то я ни минуты не сомневаюсь, что он выберет. В подтверждение моих слов он кивает:

— Хорошо, – басит, сжимая кулаки. – Я сделаю. Всё, что скажешь.

Большего мне и не надо.

Сидим еще полчасика, зову дочь, собираемся.

По дороге домой Вероника молчит. Не может простить мне то, что я выкинула вещи Олега.
Продолжает надеяться, что мы с ним помиримся.

Я не скрываю от неё, не ищу особенных слов, чтобы объяснить свое решение. Папа мне изменял, поэтому мы с ним разводимся.

Просто?

Вполне.

Но вот про то, что она и Алёша единокровные брат и сестра, не могу решиться ей озвучить. Не хочу, чтобы это испортило их дружбу. Хотя, может, я ошибаюсь, и это только больше их сблизит?..