Книга Чары в стекле, страница 25 – Мэри Робинетт Коваль

Так что к тому моменту, когда пришла пора покинуть Лондон, Джейн уже не терпелось уехать так же сильно, как и Винсенту.

Принц-регент был так доволен их работой, что организовал им места на борту корабля Королевского военно-морского флота «Дельфин»^[23], и единственным неудобством стала необходимость поторопиться со сборами: корабль должен был отплыть в ближайший понедельник. И Джейн не могла сказать, что эта вынужденная спешка ее сильно расстраивала, поскольку вместе с отъездом приближалась и возможность избавиться от матушкиных причитаний.

Январский ветер носился над побережьем, с одинаковой силой раздувая и парус, и юбки. Несмотря на холод, Джейн стояла возле поручня на палубе «Дельфина» и чувствовала себя так, словно по мере удаления от берега развязывались и путы, стягивающие ее душу, – как будто после каждого десятка футов, пройденных судном, развязывался очередной узелок на невидимом корсете, сдавливающем ей грудь. Винсент стоял у нее за спиной, приобнимая одной рукой, позволяя удержать равновесие при качке. Как и большинство профессиональных чароплетов, он не носил перчатки даже в публичных местах. Джейн ничуть не раздражал такой отход от требований моды, хотя сама она еще не привыкла обходиться без перчаток. Тепло от руки мужа как будто расходилось по всему телу, и Джейн прижалась к нему покрепче, радуясь, что можно списать этот жест на избыточно сильные волны.

Когда корабль вышел из порта и оказался в более глубоких водах Ла-Манша, несколько пассажиров свесились через поручни, расставаясь с завтраком, но Джейн не чувствовала ни капельки тошноты. Вдохнув полной грудью солоновато-горький морской воздух, она подставила лицо солнцу, наслаждаясь тем, что они с мужем вместе – пусть и не наедине в полном смысле этого слова. Если бы только можно было сделать так, чтобы остальные пассажиры куда-нибудь делись, чтобы можно было и впрямь побыть вдвоем!..

— Хотела бы я, чтобы Sphère Obscurcieработала и в море тоже, – вздохнула Джейн, не отрывая взгляда от волн.

— Зачем тебе это, муза?

— Тогда я смогла бы поцеловать тебя прямо здесь, на палубе, не боясь шокировать окружающих.

Винсент указал глазами на одного особенно слабого желудком бедолагу, по-прежнему висевшего через поручень, словно в жаркой молитве Нептуну:

— Мне кажется, они уже не в силах чему-то удивляться. Но мне интересно попробовать, – добавил он, отпуская Джейн. Та не сразу обернулась, уже зная, каким будет его выражение лица. Он задумчиво смотрел за горизонт, сосредоточенный на каком-то мысленном уравнении. – Меня учили, что на движущемся корабле чары работать не будут, но раньше мне не выпадало возможности проверить это самостоятельно. В теории…

— Ты когда-нибудь перестаешь теоретизировать?

Он вынырнул из размышлений, и уголки его губ слегка изогнулись в едва заметной улыбке – самой широкой из тех, что Винсент позволял себе на публике.

— Да, порой такие моменты бывают. И ты присутствовала на каждом из них.

Корабль качнулся на волнах, заставляя их прижаться друг к другу, и Джейн поняла, что ей все равно, что там себе думают остальные пассажиры. Она не могла вспомнить, когда они с Винсентом в последний раз проводили время вместе, не отягощенные какими-либо обязательствами. Здесь, на борту, никто не смог бы отнять у них ни минуты: здесь не было ни кого-либо из знакомых, кому требовалось уделять внимание, ни работы, которую предстояло выполнить.