Книга Сезон штормов, страница 125 – Теа (Тея) Гуанзон

— Регент не станет слушать меня, – опечалился Севраим. – Он все еще думает, что это я организовал вечеринку в казармах и напоил всех перед принятием присяги.

— Тебе придется постараться, – отрезал Аларик. – Если не вернусь из Доминиона, это последнее, о чем я тебя прошу.

Легионер потрясенно уставился на Аларика, которого тоже переполняли эмоции, стремящиеся вырваться наружу, но он затолкал их обратно и прочистил горло.

— Если я погибну, а Таласин выживет, – продолжил он, – поручаю тебе защищать ее. От моего отца – и от кого бы то ни было.

— Ты должен сказать мне почему. – В голосе Севраима слышалась несвойственная ему ярость. – Думаю, я это заслужил. Ты просишь меня бросить тебя – моего командира, друга – и выполнить приказ после твоей смерти. Так скажи мне по крайней мере, почему тебя даже в ивах все еще будет волновать судьба Ткача Света?

Аларик сглотнул. Что он мог сказать – под этим серым небом, у этих черных стен? Что он мог сказать этому человеку, который был рядом с ним всегда, еще с той поры, когда оба они считались мальчишками?

Как он мог объяснить, что чувствует, думая о Таласин?

Как ему не хватает ее?

В душе его вспыхнул бессильный гнев. Нельзя было вообще оказываться в такой ситуации. Он размяк, и Севраим вправе его осуждать.

— Ты сделаешь это или нет? – требовательно спросил он. – Если считаешь, что не способен, я найду кого-то другого.

Это был, естественно, блеф, и блеф жалкий. Они оба знали, что просить Аларику больше некого.

— Ладно, – согласился Севраим. – Можешь предоставить это мне. – Его темные глаза сузились. – Но ты же понимаешь, что весь этот месяц мы с близнецами будем спорить с тобой, отговаривать от решения вернуться в Ненавар в одиночку? Мы не дадим тебе покоя.

— Мне не дают покоя с тех пор, как я женился, – парировал Аларик. – Так что, по-моему, в этом нет ничего нового.

Несколько дней спустя сквозь заполняющий зал туман магии тени в Аларика уткнулся отцовский взгляд.

— Наконец-то, – сказал Гахерис, – мой сын явил отцу свой лик.

После возвращения Аларика из Ненавара прошла неделя – которую он провел, когда не тренировался с легионерами, на заседаниях совета и в расследованиях деятельности повстанцев. Целую неделю он под любыми предлогами, какие только приходили ему в голову, отвергал призывы Гахериса.

Но теперь Аларик не мог больше уклоняться.

Из единственного освещенного солнцем уголка донеслось слабое чириканье. Аларик обернулся на звук и едва не вздрогнул от тревоги и потрясения. Сариман выглядел совсем больным. Голова птицы безвольно свисала на грудь. Пол клетки был усыпан перьями, а те, что оставались на хилом тельце, уже не переливались.

— Полагаю, погода ему не подходит, – безмятежно сказал Гахерис.

— Да и регулярные кровопускания здоровью не на пользу, – фыркнул Аларик.

— Страдания одного существа в обмен на всеобщее благо. Тебе это отлично известно.

Аларик заставил себя отвлечься от мыслей о больной птице. Он пришел сюда не просто так.

— Мне нужно поговорить с вами о списке исключенных. – Командор Матхир представила ему этот список сегодня утром: перечень деревень Континента, серьезно подозревающихся в сочувствии мятежникам Союза.

Гахерис усмехнулся.

— А я-то гадаю, что же привело тебя ко мне. Ну и? Разве это не простой здравый смысл – закрыть врагам Кесатха доступ на наши корабли?