Книга Сезон штормов, страница 126 – Теа (Тея) Гуанзон

— Это жестоко, – с каменным лицом ответил Аларик. – Мы вычеркиваем не отдельных людей, в целые города. Я не брошу ни в чем не повинных мирных жителей на произвол судьбы на основе одних лишь слухов.

— Мы не бросаем их на произвол судьбы. Они вольны эвакуироваться, когда пожелают. Только не на наших судах.

— А на чьих же тогда?

В отличие от Ненавара, где едва ли не в каждом хозяйстве имелось по собственному кораклу, Кесатх направлял большую часть судостроительных материалов на военные нужды. Но даже кораклы не смогли спасти ту деревню у подножия Актамасока, когда Пустопропасть застала поселение врасплох. Гнилостный смрад, трупы, смерть… Представив, как все это ползет по его родной земле, Аларик сглотнул подкатившую к горлу желчь, а заодно колючий гнев и горькое разочарование.

— Отец, я собственными глазами видел последствия Пустопропасти. Если барьер света-и-тени не сработает, – попытался он объяснить, образумить Гахериса, – все, кто останется, погибнут.

Он вглядывался в лицо регента, надеясь хоть мельком увидеть в нем того человека, которым отец был до войны. Человека, который иногда улыбался в ответ на сухое замечание жены и изредка ворошил Аларику волосы. Но видел только лед и решимость.

— Империя Ночи не взвалит на свои плечи бремя заботы о тех, кто злоумышляет против нас, – провозгласил Гахерис. – Таков мой приказ.

Аларик знал, что общение с отцом – это всегда бой. И нельзя сказать, что этот бой полностью проигран; во всяком случае, он получил дополнительный стимул преуспеть в сдерживании Пустопропасти. И все-таки поражение терзало его.

— Отлично. – Аларик вновь посмотрел на саримана в клетке, на это увядающее напоминание о залитых солнцем островах, и в каком-то беспомощном порыве добавил – словно крикнул в бездонную пропасть: – Но, если вы не хотите, чтобы это создание умерло, доверьте мне позаботиться о нем, пока птица не окрепнет настолько, чтобы выдержать дальнейшие эксперименты.

Гахерис хмыкнул:

— Сомневаюсь, что в число твоих скудных талантов входит животноводство, мальчик мой.

Но Аларик стоял на своем:

— Ему нужен свежий воздух, свет и отдых. Вы не раскроете секретов, если убьете его.

— Может, и раскрою, – протянул Гахерис. – Мы проделали все возможное с перьями и образцами крови. Возможно, ключ к разгадке – кости. Или сердце.

— Нет. – Врата Теней с ревом пронеслись сквозь Аларика. Глаза его вспыхнули серебром. Но он взял себя в руки, заставив себя говорить спокойно под взглядом регента: – Не жертвуйте сариманом впустую, отец, как сардовийцы пожертвовали своим штормовиком. Не сжигайте все дотла до конца игры.

Это был еще один способ выиграть время. Аларик стоял, затаив дыхание, пока Гахерис наконец не кивнул сдержанно:

— Будь по-твоему. Но, если птица все-таки сдохнет, несмотря на все твои усилия, это будет на твоей совести.

— Естественно, – пробормотал Аларик.

Только когда он уже покинул отцовские покои, ему пришло в голову, что все прошло слишком легко. Гахерис никогда не отступал от намеченного курса. Но, возможно, у его заклинателей действительно закончились идеи. Аларик надеялся, что это так; однако в данный момент он получил то, что хотел.

Вот так и получилось, что уже днем он сидел взаперти в своей комнате, играя в гляделки с сариманом. Клетку поставили на окно, и ее обитатель тянул облысевшую шею к солнцу, не отрывая от императора медных глаз.