Книга Сезон штормов, страница 80 – Теа (Тея) Гуанзон

Как зачарованный, он наклонил голову, коснувшись губами изгиба шеи. Таласин выгнулась на его груди, протянула руку, зарыв пальцы в волосы. Твердый сосок ткнулся сквозь тонкую ткань сорочки в подушечку его большого пальца, и кровь взревела в ушах Аларика. Он сделал это, она позволила, и солнце уже взошло, залив занавески янтарным светом, золотистые лучи вторглись в комнату, упав на кровать, на которой они с Таласин раскачивались в неуклюжей имитации соития. Но, какой бы нелепой ни была их возня, как бы ни надрывались остатки здравого смысла, крича, что он не должен этого делать, все равно это было удивительно и ново, и он уже почти…

Аларик оторвал руку от пояса жены и положил ладонь на ее шею. Раскрасневшаяся кожа согрела прохладный металл обручального кольца на пальце.

— Если бы ты всегда была такой покорной, – прорычал он.

Таласин пихнула его локтем в живот. Сильно пихнула.

— Да пошел ты.

И хотя она – буквально – вышибла из него дух, Аларик не сдержал ухмылки. В отместку он ущипнул Таласин за грудь, и она взвизгнула, извиваясь в крепких объятиях – именно так, как нужно. Лучше не бывает. Он зарылся носом в ее волосы, вдыхая аромат манго и многообещающего жасмина, а бедрами продолжал шлепаться о ноги, подводя себя все ближе и ближе…

— Стой, – застонала она в подушку, растрепанная, ошеломленная. – Аларик, мы должны остановиться.

Его руки тут же упали. Остальные части тела реагировали чуть медленнее, но в конце концов он все-таки откатился к краю кровати. Внезапная утрата Таласин ввергла Аларика в некое подобие бодрствования.

Таласин содрогнулась, и ее спина затряслась от тяжелого дыхания. Кажется, она плакала. А Аларик только и мог, что молча смотреть, пока туман похоти не рассеялся, сменившись холодным осознанием.

Его гордая сильная жена, свернувшаяся калачиком на простынях, выглядела такой маленькой и сломленной. Воздух колебался при каждом ее паническом вздохе. Замешательство Таласин было почти осязаемым – и ранило так же глубоко, как отчаяние.

Это его вина. Это он обрушивал на нее гнев и оказывал холодный прием – чтобы в итоге распустить руки, отлично зная, что этого делать не стоит. Потому что украденный сариман пел в Цитадели. Потому что флот Кесатха готовился к вторжению в Ненавар.

Таласин сказала, что они могут защитить друг друга. Сказала так искренне, так наивно. А на самом деле ей следовало защищаться от него.

Он губит все, к чему прикасается.

Отвращение к себе грызло Аларика. Он встал с кровати и заперся в ванной, чтобы собраться самому и дать Таласин возможность побыть одной. Плеснув в лицо холодной водой, он задумался о том, как лучше всего обсудить случившееся. Если вообще стоит это обсуждать.

Да и что он может сказать?

«Это была очередная ошибка. Мы должны прекратить это делать». Возможно.

«Ты спасла меня от одиночества, пускай даже ненадолго». Нет.

«Вот почему я не хотел делить с тобой постель. Вообще-то это ты виновата, потому что настаивала». Плохая идея. Он не хотел умереть.

В комнату Аларик вернулся, так и не придумав ничего дельного. И решил, что позволит Таласин взять инициативу в свои руки – и будет отталкиваться от этого.

Но размышлять на сию скользкую тему оказалось бессмысленно. Ее сторона кровати была пуста. Аларик не слышал, как жена возится в гардеробной, но дверь осталась нараспашку, как будто Таласин юркнула туда в спешке.